— Встань туда, — скомандовал он и ткнул пальцем. Я послушно встала куда надо.

Он принялся доставать вещи одну за другой: блузки, юбки, шорты, штаны — все, которые висели на стенде. Подносил вешалку к моей шее или к талии, приглаживал материал то на животе, то на бедрах, видимо, представляя, как это будет на мне смотреться. Думаю, он прикидывал все подряд. Когда ему не нравилось, он отправлял вещь обратно, а если нравилось, то давал Натану подержать.

Виктор мистически исчез.

— Натан? — спросила я, пока Габриэль выбирал джинсы и искал размеры. — Откуда у Виктора черная кредитка?

Натан забавлялся с коллекцией одежды в руках.

— А ты не знаешь? Родители Виктора при деньгах. Они дали ему чёрную карточку когда он был ещё в пеленках.

— Разве они не заметят сегодняшних трат? — я подняла руки, на которых висели розовые пакеты с бельём.

— Вероятно, нет, — сказал он. Уголки его губ изогнулись в легкой улыбке, — если они даже это и заметят, то не придадут никакого значения. Единственное, что их интересует, это его уроки музыки и роскошные концерты на которых он выступает, играя на пианино.

Мои глаза чуть не вылезли на лоб: я знала, что он играет на пианино, но никогда не слышала, что он выступает с концертами.

— Он играет для публики?

— Вообще-то да. Он очень хорошо играет. Хотя и ненавидит концерты. Обычно, родители заключают контракты за него. Им нравится присутствовать на его выступлениях, наблюдать, слушать, получать часть аплодисментов.

Я вздохнула, задумавшись о том, каково это когда твои родители богатые. Было очень любезно со стороны Виктора купить мне одежду. Я не знала, как выразить свою благодарность. В моем сердце появилось тёплое местечко для Виктора. Надо обязательно потом поблагодарить его ещё раз за всё. Для меня было важно сказать ему об этом.

Сумма в 800 долларов, которые он уже потратил на меня, привела меня в дрожь. Габриэль вырвал меня из раздумий щёлкнув пальцами в воздухе:

— Мы готовы к примерке!

Я скользнула взглядом на Натана, молчаливо умоляя его помочь мне.

Он покачал головой, ухмыляясь:

— Не-а, мы все уже прошли через это. Теперь твоя очередь подвергаться пыткам и толчкам Гэйба.

Габриэль повел меня к примерочным. Кроме нас там никого не было. Натан скинул одежду небрежной кучей на скамейку и сам рухнул на сиденье рядом. Габриэль вытащил рубашку и шорты и протянул мне:

— Заходи и померяй.

Я закрылась в примерочной, и, нервничая, застыла перед зеркалом. Прошлась пальцами по пуговицам на вороте рубашки. Хлопок целовал мои пальцы в ответ. Рубашка Коты не выглядела на мне ужасно, может, она и не сидела идеально, но в ней я чувствовала себя намного лучше, чем в футболке Деррика. И не так, как в рубашке Виктора в школе, хотя в ней я тоже чувствовала себя комфортно. Я как будто надевала частичку парней на себя, и чувствовала их защиту и заботу. От этих мыслей на сердце потеплело. М-да, я бы удивилась, если бы они думали также, когда видели меня в своей одежде. Как бы хотелось узнать, чувствуют ли ребята такую же связь со мной, как и я с ними?

Я разделась и натянула новую одежду. Взглянула в зеркало. Мне нравится. Набралась храбрости, открыла дверь и босиком вышла к ребятам.

Габриэль и Натан разговаривали, и повернулись ко мне. Глаза Натана загорелись. Однако Габриэль поднял кулак и опустил большой палец вниз.

— Нет, — сказал он. — Это омерзительно.

Я осмотрела розовую хлопковую футболку и джинсовые шорты, которые он мне дал.

— Что не так с ними?

— Они не сидят на тебе.

Он достал другую одежду из кучи:

— Примерь это.

— Я перевела взгляд на Натана.

— Твоя очередь, — сказал он беззвучно за спиной Габриэля.

Я вздохнула, закрываясь в примерочной. Взглянула в зеркало, на мой взгляд, футболка сидит просто отлично. Шорты выглядели немного странно, потому что сидели на бедрах. Что он имел ввиду?

Следующими были черные хлопковые шорты. На мой взгляд слишком узкие и короткие. Почти как трусы. К ним предлагалась зелёная футболка с рукавами три четверти.

Не стала выходить из примерочной, остановившись в дверном проеме. Не хотела, чтобы окружающие увидели меня в этих шортах. Мальчики уставились на меня и буквально потеряли челюсти. А я почувствовала, как начинаю краснеть.

— Слишком короткие, — сказала я.

Габриэль кивнул: