Фыркнула. Простите, но мы – люди с чистой совестью – не увиливаем. Отчет делала так, как помнилось. Я ж не виновата, что все мои профессиональные навыки под тебя заточены. Вот только сказать тебе об этом не могу.

– Ну а теперь… – Он глубоко и шумно вздохнул. – Еще и способность к восстановлению открылась.

Та-ак… где там мамулечка с супчиком и бутерами?

– Крис, откуда это в тебе? – Глеб совсем посерьезнел. – И как давно ты о своей способности знаешь?

Уф! До чего ж скользкий момент! В той, подстроенной реальности эта особенность подозрений, как понимаю, не вызвала, зато здесь… черт, ведь реальный способ нарваться. А объяснить все простым совпадением не получится, нет?

– Какой способности? – Я сделала ну о-очень большие глаза. Потом все-таки не выдержала, отвернулась. Как-то очень удачно вспомнилось, что у меня еще полбутылки «брюта» недопитые…

– Кри-ис…

Ничего не знаю. Я вообще не думала, что придется что-то объяснять. Мне Вальтез сказал – доведи до первого раза и расслабься.

– Глеб, я действительно не понимаю. – Голос прозвучал ровнее, чем надеялась. Наверное, это процесс долива шампанского повлиял, успокоил. – Нет, я в курсе, что отношения с таким, как ты, – не только удовольствие. Но я так и не разобралась, в чем проблема? Ну когда… когда с инкубом.

По-прежнему не глядя в сторону начальства, хлебнула шампусика. Жизнь мгновенно стала если не веселее, то приятней. Правда, душа все так же жалась где-то в уголке, а сердце стучало медленно и очень громко.

Шеф к моему пьянству отнесся с пониманием.

– Опять врешь, – сказал зеленоглазый тихо. – Но я сделаю вид, что не заметил, если на другой вопрос ответишь…

Блин, как-то совсем страшно стало. Хоть в обморок падай.

– С кем кроме меня пробовала?

Я вскинула брови – нет, не поняла. Шеф не преминул пояснить:

– С кем из моих сородичей ты спала?

– Хам, – после ну о-очень долгой паузы резюмировала я.

Но генеральный директор ООО «С.К.Р.» понимать бестактность своего вопроса отказывался – просто стоял и таранил взглядом. Или все-таки убивал? Или сперва расчленял, а потом уже убивал?

Пришлось признаться:

– Ты первый.

Шеф невозмутимо кивнул, а я… короче, злиться начала.

– Глеб, ты не прав. Вот вообще! По всем пунктам! И твои предъявы мне неприятны! Сам хоть понял, в чем обвиняешь? Да, с футболкой я переборщила, но все остальное… Не я в годовых отчетах накосячила, я всего лишь нашла ошибку. Обвинять меня в том, что мои отчеты тебе понравились, – вообще бред. Я ставила показатели в том порядке, который удобен. Все! И извини, конечно, не я тебя в лифте зажимала – ты первый начал. В том что касается восстановления, – опять-таки извини, но умирать от оргазма я не планирую, по крайней мере не так быстро. И вообще! Если у тебя какие-то претензии, иди к Арсению Игнатьевичу! Он меня рекомендовал, ему и расхлебывать!

Уф! Все-таки «брют» это вещь!

– К Арсению Игнатьевичу? – переспросил инкуб ровно. – Знаешь, де… э… розочка, а я уже сходил. Сразу после того, как ты из офиса уехала.

Сердце кольнула иголочка страха, но я все равно вскинула подбородок и состроила надменную мордашку. А шеф добил:

– Арсений тебя не знает. Нет, не думай, будто твой липовый патрон сразу все выложил. Более того, он очень достойно сопротивлялся. Но я так не люблю, когда из меня идиота делают…

От жара, который охватил тело в момент поцелуя, даже воспоминаний не осталось, и ноги теперь совсем не от страсти подгибались.

– Глеб? – Это не я, это возникшая на пороге мама. – Глеб, Крис, идемте. Все готово.

Вот не могла на пять минут раньше появиться?

Мамуля скользнула взглядом по разгневанному шефу, по дочери, одетой в неприличную домашнюю одежду, а потом недопитую бутылку и одинокий бокал заметила.

Нет, вообще мамулечка женщина отличная, но…

– Кри-ис… Это что за дела? – процедила та, чей взгляд стал не многим добрее Глебовского. – И по какому поводу?

Честно говоря, повод есть, но озвучивать его стремно. Поэтому пришлось пожать плечами и сделать вид, будто вообще не при делах. Ну да, мама алкоголь не жалует, особенно днем, и уж тем более будним.

– Отец Кристины злоупотреблял, – пояснила свою реакцию та, которая уже не сердилась, а прям-таки убивала взглядом.