— Все-таки надела, — вполголоса произнес он и расстегнул пуговку.
Словно пойманная за разглядыванием порнокартинок школьница, я покраснела и отвернулась. Без комментариев. Алекс же, ухватившись за замочек «молнии» на штанах, одновременно потянул его вниз и склонился надо мной. Провел горячим языком вдоль края кружева по груди, а потом легонько подул, вызвав очередную россыпь мурашек. Я задохнулась, тихо охнула от контрастных ощущений, руки непроизвольно дернулись в шелковых путах. Алекс же, ухватившись за штаны, начал их аккуратно стаскивать с меня, прокладывая дорожку из нежных поцелуев вниз по животу, отчего мой пульс подскочил, дыхание участилось, а кровь превратилась в тягучую лаву. Тело плавилось в волнах чистой страсти, от желания низ живота свело в болезненной судороге, и мышцы нетерпеливо напряглись, жаждая ощутить Алекса внутри.
О-о-о. Я ненавидела демона за неторопливость, а попросить не позволяла гордость. Оставалось только скрипеть зубами да послушно изгибаться под его руками и губами, зажмуриваясь до разноцветных искр перед глазами. Сашка словно задался целью отыграться за некоторую поспешность нашей первой ночи, решив показать мне свои умения по части соблазнения. Что ж… у него получилось, черт возьми. Или это я так остро реагировала на данного конкретного индивида, не знаю, но невольно сравнивая с тем же Колином — конечно, Алекс оставался вне конкуренции. Уж мой прежний любовник никогда не оставлял на мне одежды, даже белья, да и секс у нас был запланированный обычно, у него дома и в спальне. Качественный, но — ровный, скажем так. Без безумных вспышек страсти и использования кухонного стола не по назначению. Ну… мне нравилось… Раньше. И уж, конечно, Колин бы никогда не стал стягивать с меня трусики по миллиметру, покрывая легкими, как прикосновение лепестка, поцелуями каждый открывающийся кусочек кожи.
Эти томительные паузы между ними, напряженное ожидание, где и в какой момент живот взорвется фонтаном ощущений, заводили посильнее самих ласк. И ведь Алекс еще толком не прикоснулся к чувствительным местам, и вообще, я наполовину одета оставалась! А уже млела от проснувшихся желаний, тело изнемогало от страсти. Я хотела Алекса, черт возьми, хотела, чтобы он уже скорее снял с меня это белье, ужасно раздражавшее ставшую слишком чувствительной кожу, и наплевать на гордость. Между ног все жарко пульсировало от предвкушения, и я судорожно стиснула колени в попытке хоть как-то избавиться от этого чувственного голода, грызшего изнутри. Демон же, издеваясь над моим терпением и нервами, остановился, почти стянув с меня трусики — они едва прикрывали стратегически важное место, и теперь его поцелуи складывались в узоры на моем животе, заставляя вздрагивать и судорожно всхлипывать. В какой-то момент я просто не выдержала, длинно застонав и выгнувшись, бедра при этом сами подались навстречу губам Алекса совершенно бесстыдным образом:
— Са-а-а-а-аш…
Его тихий смех, защекотавший кожу, и Ружинский сжалился наконец одним движением спустив белье до колен, а дальше уже я сама избавилась от трусиков, небрежно отбросив их подальше. И приглашающе развела ноги, задрожав от острого приступа удовольствия от одной только мысли, что пальцы Алекса прикоснутся там, где все только и ждало его. Не только пальцы. Действительность вышла еще восхитительнее, чем мои ожидания, — там оказался язык и губы демона. Ох… Что он творил! Я чувствовала себя попеременно то карамелькой, то мороженым, то клубникой, с которой слизывают горячий шоколад, и сама плавилась, как это лакомство, под безумно нежными ласками. Пальцы Сашки мягко проникли внутрь, и с моих губ сорвался очередной томный стон, а перед глазами вспыхнули звезды. О господи, я будто первый раз сексом занималась, настолько яркими и сильными были ощущения. Как не было множества мужчин за плечами, и большинство из них я считала вполне хорошими любовниками. Как выяснилось, зря…