— А придется, милая. Ты си-и-и-ильная, но я сильнее, — прошептала она и погладила большими пальцами мои щеки. — Жди здесь, — бросила Атти и отстранилась, к моему смутному облегчению.

Она покинула машину, хлопнула дверью, а я даже не могла пошевелиться, раздавленная апатией и нежеланием вообще что-то делать ради своего спасения. Щелкнул блокиратор, показав мне, что двери я так просто не открою, и мягкий невидимый толчок подсказал — Аттина прибавила еще и магию. Я проводила бывшую подругу мутным взглядом, чувствуя, как отчаяние и страшное ощущение беспомощности стремительно захватывают сознание, и едва слышно всхлипнула. Ну и где же мой персональный Чип и Дэйл в одном лице?! Неужели он будет ждать, пока я не лягу на алтарь? Стонхендж едва просматривался впереди, даже мое ночное зрение не очень помогало разглядеть его: машину Аттина оставила на обочине трассы и пошла прямо через поле, напрямую к холму, где стояли древние камни. А меня опять прибило, и даже мысли о признании Сашки уже не спасали: видимо, мой лимит сопротивления на сегодня был исчерпан.

К моменту возвращения за мной наяды-метаморфа я впала в полное оцепенение, глядя перед собой невидящим взглядом и плохо соображая, что вообще происходит. Прошедшая жизнь казалась чередой тоскливых унылых дней, которую хотелось прервать как можно скорее — лишь бы она не продолжалась дальше. Собственное существование представлялось бессмыслицей, и когда Аттина распахнула дверь с моей стороны и молча протянула руку, я уцепилась за нее, как за спасательный круг. Ее глаза мерцали в ночной темноте холодными синими звездами, и я не могла отвести от них взгляда. Как мы добрались до громады Стонхенджа, не помню, а вот едва я приблизилась к внешнему кругу древних камней, мои ноги приросли к земле. Я моргнула, сквозь безразличие и серый туман меланхолии пробилось что-то, похожее на страх и возмущение. Аттина оглянулась, вопросительно глянула на меня.

— Яра? — Она чуть нахмурилась, в голосе слышалось нетерпение.

— Н… нет… — просипела я, помотав головой.

Мой взгляд не отрывался от больших пластиковых бутылей с чем-то темным, стоявших в центре внутреннего круга камней. В сознании молнией мелькнули воспоминания об убийствах, телах, которые я исследовала вместе с Сашкой, и аж в висках заломило, так упорно я пыталась сопротивляться нажиму колье. Аттина схватила меня за руку и настойчиво потянула за собой, нервно облизнувшись — мне показалось, ее язык длиннее обычного и раздвоенный на конце.

— Яр-р-рина! — натурально прорычала она, потеряв почти всякое сходство с наядой, которую я знала несколько лет.

А потом ночь вдруг взорвалась бесшумным разноцветным фейерверком — меня окатило пряной горячей волной от той мощной магии, что оплела холм со Стонхенджем. Стало светло, силовые линии мерцали причудливым узором, освещая древние камни многоцветными отблесками. Дальше события покатились лавиной, и уследить за ними стало сложно. Аттина сморщилась, зашипела, но сделать ничего не успела: из-за камней за ее спиной вдруг вылетели три плети, две огненных и одна ярко-голубая, электрическая. Одновременно сбоку от меня метнулась тень и сбила с ног, я покатилась по склону подальше от разноцветного клубка, в который превратилась метаморф. Похоже, она пыталась перекинуться, а может, еще что-то, я не разобрала, так как сбивший меня, точнее, сбившая, в буквальном смысле схватила в охапку и потащила подальше от места схватки. Оу, а бабуля сильная, оказывается. Как она здесь оказалась вообще?!

— Дай сюда эту др-р-рянь, — рыкнула Ядвига, сверкнув ярко горевшими изумрудами глаз с вертикальными зрачками, и сорвала с моей шеи колье.

Сразу дышать стало легче, я буквально захлебнулась воздухом и обрушившимися на меня эмоциями, закашлялась, барахтаясь в руках бабули. Мы спокойно прошли через контур, а за моей спиной продолжали сверкать разноцветные вспышки, что характерно — в абсолютной тишине. Видимо, охранная магия гасила звуки, чтобы не перебудить добропорядочных англичан в округе.

— Ба… я сама… — просипела я, сдавленная в ее крепких руках, чувствуя, что ребра сейчас трещать начнут.