Медсестра уходит, закрыв за собой дверь, а я, глядя на маму продолжаю задыхаться. Сердце стучит в непривычном месте. Оно сменило место дислокации. Отчетливо пульсирует в голове.

Сажусь рядом.

Целую ее руки.

В окутавшую тишину врывается родной голос.

- Даня, сынок, ты чего не ешь? Завтрак- основной прием пищи. Давай, не вредничай.

Вот она – полная безысходность.

Шумно выдыхаю и прощаюсь до завтра.

По прошествии двух лет эмоции не стихли. Они также бьются в сознании, тревожат мою душу.

Я прошу тебя – вернись.

Должна же быть в этом мире неведомая сила, способная тебе пробудить.

В конце концов надежда умирает последней.

Завожу тачку и мчусь домой.

Во дворе отец и куча прислуги.

Настроение сразу летит к отметке ноль.

- Зайди ко мне, есть разговор, - в доме сворачиваю в сторону кабинета. - Опять дрался?

У отца от одного упоминания борьбы пена изо рта идет. Он никогда не одобрял моего увлечения. Мама отдала меня в секцию бокса в шесть лет. Она всегда верила в мой талант. Позже я сменил бокс смешанными единоборствами.

Падаю на стул напротив окна.

Отец начинает говорить.

В глубине души становится паршиво.

- Постарайся отнестись к ней, как к сестре, - закипаю от каждого слова.

Гнусная новость о женитьбе – удар в солнечное сплетение без предупреждения.

Первый порыв – врезать. Разнести всё чертям.

- Девочка учится с тобой в одном ВУЗе. Для нее замужество матери - большая неожиданность. Необходимо окружить ее заботой, сделать так, чтобы она не чувствовала себя чужой в нашем доме.

- Что? Ты в своём уме? Может еще предложишь твою шмару мамочкой называть? На хуй натяни свою доченьку.

- Рот закрой! Не забывай с кем разговариваешь. Я твой отец! Елена не шлюха, а моя будущая жена. Смирись! Мы теперь одна семья.

- Ты женат на моей матери. Забыл?

- Ты прекрасно знаешь, что я любил Веру. Но жизнь не стоит на месте. Она не остановилась после роковой ночи. Не смотри на меня так! Да, я грешник и хочу вновь почувствовать вкус этой гребаной жизни.

- Мама этого не переживет. Ты хоть немного подумал о ней?

Я в ярости. Эта новость ее убьет. Знаю, что она слышит и все чувствует. Мне глубоко омерзителен поступок отца. Что он творит при живой жене? Юридически родители остаются супругами.

- Тебя это не касается. Я устал от неопределенности. Если ты еще на что-то надеешься, то я нет. Я не намерен до гроба хранить верность умершим чувствам.

Отец всегда был бескомпромиссным циником. Как так можно? Он даже не старается скрыть чувства. Хуже и быть не может. Сердце разрывает горечь и обида.

- Еще как касается. Мама жива! Жива! Как бы тебе этого не хотелось, но остается твоей женой!

- Сегодня за ужином веди себя дружелюбно, - продолжает предок. - Этот вечер очень важен для меня.

- Мне похуй на твой ужин, на твою шмару и на твою доченьку тоже.

- Придержи язык! Неблагодарный щенок! Молоко еще не обсохло так со мной разговаривать - сжимает и разжимает кулаки. Смотрит на меня, как на врага.

- Не жди меня!

- Куда пошел? Я тебя не отпускал.

Делаю глубокий вдох, ожидая удара. Отец частенько так делал. Он поднимает задницу от стула и шагает ко мне. Самопроизвольно сжимает пальцы. Детство закончилось «папочка», я теперь могу в ответку врезать так, что костей не соберешь.

- Я предлагаю тебе сделку, - низко опускает голову, каждое слово цедит сквозь зубы. - Ты ведешь себя по –человечески, дружелюбно. Нормально, как полагается. А я продолжаю оплачивать лечение твоей матери. В противном случае….Ее пребывание в больнице и так мне обходится в круглую сумму. Надеюсь, ты это понимаешь?

Сука! - шиплю про себя. Всё, что у тебя есть принадлежит маме. Ненавижу! Благодаря ей ты лишь приумножил своё состояние.

Больше слушать охенею предка не вижу смысла.

На выходе от души шарахаю дверью. Так, чтобы у папаши удар случился.

- На что ты рассчитываешь? Как раньше уже не будет, - летит в спину.

Иди в жопу, «папочка»!

Хаотично шарю руками в карманах в поисках телефона. Чувствую растущий гнев. Он поднимается изнутри и топит головной мозг.

Звоню Самсоновой. Хороший трах прекрасный способ снять стресс.

Маринка приезжает спустя полчаса. Без объяснений и излишней прелюдии толкаю ее в комнату. Сучка тащится от меня, но продолжает набивать себе цену. Она послушно опускается на колени, дергает молнию брюк выпускает наружу член.