Папа вернулся в наш город. Вера помогла ему восстановиться в прежней должности. Удивительная женщина. Она дважды организовывала поезду папы ко мне. Оказывала помощь, всегда поддерживала.

С мамой я по-прежнему не поддерживаю связь. Знаю только, что с работы ее уволили. Сейчас она трудится на рынке. Громов устроил настоящий погром в ее съемной квартире, после чего она вынуждена была съехать в общежитие. Долго возмещала причинённый ущерб.

- Давай посидим за чашкой чая, - предлагает Смирнова. - Нам ведь есть, о чем поговорить.

- Я не могу, извини. Мне еще надо успеть к Маничу. Он пригласил на конференцию в Питер. А потом за мной приедет мой парень… сама понимаешь. В другой раз.

- Ты не держишь на меня зла за то, что я была с Громом? – продолжает допытываться Алёна.

На ее лице появляется грусть.

- Нет, - даю короткий ответ. – Пока.

Честное слово я не в обиде на нее. Возможно, я даже в какой-то степени благодарна. Алёна по большому счету всегда относилась ко мне хорошо. Мы с ней общались тепло и дружелюбно. Пусть недолго, но все же.

- Я соскучился, - Ваня припадает губами к моим губам, как только закрывается дверь автомобиля. Я отвечаю холодно. Не знаю, мы с ним три месяца вместе, но он не вызывает таких эмоций как Даниил.

Мы познакомились в интернете, а встречаться стали лишь после моего возвращения. Он добрый, уютный. Нежный. Ухаживает красиво. Я страшно благодарна ему за то, как поддерживал меня после операции. Но он чужой. Внутри не разгораются чувства. Я не представляю совместную жизнь с ним. Возможно, я поторопилась. Сдалась под напором ласковых речей и заботы.

- Ты передал приглашение? – спрашиваю, разорвав контакт.

- Всё сделал, как ты велела. Но Беркутовой в офисе не было. Даже если бы и была, сомневаюсь, что меня к ней пустили. Отдал секретарю.

- Спасибо. Осталось пригласить Ярослава со всей его дружной семьей.

- Сдалась тебе Беркутова, - возмущается Самохин. – Честное слово, не хочу видеть ее на своей свадьбе. Уверен, что она самодовольная и наглая миллиардерша. Но ты продолжаешь видеть в ней благородную леди.

Меня накрывает безудержная волна возмущения.

- Не говори так, - осекаю я. - Вера мне очень помогла. Я провела с ней бок о бок два месяца. Многому научилась и не только в профессиональном плане. Она удивительная. Добрая, отзывчивая. Надо уметь быть благодарной. Я хочу видеть ее на нашем торжестве.

- За что ей быть благодарной? За то, что родила такого ублюдка? Воспитала подонка, который думает тем, что у него ниже пояса. Ненавижу его. С удовольствием начищу рожу, когда увижу ушлепка.

- Ваня!

Снова ругаю себя, что рассказала жениху слишком многое о Громове. Разоткровенничалась. Теперь приходится пожинать плоды своей глупости.

- Подонок. Не представляю, что я с ним сделаю. Чемпион хренов. Маменькин сынок. Мажор с отсутствием каких-либо нравственных ценностей.

- Прекрати немедленно. Даниил классный боец. И он не мажор…

- Ага, прям герой, - скалится. - Деньги заработал на ринге. Ночами вкалывал. Всё, что было продал. Ничего для тебя не пожалел. Как ты можешь верить в такую наглую ложь? Откровенная чушь. Наверняка у своей мамочки попросил. Думал деньгами загладить свою вину. Придурок.

- Замолчи, - с возмущенным тоном отворачиваюсь.

Приходится собрать все силы, чтобы не ударить. Слишком унизительно слушать, хотя я неоднократно проясняла этот момент.

- Прости, - притягивает меня к себе. – Пожалуйста, ну не обижайся. К черту Громова. Давай вечером в клуб? Так давно нигде не были. А хочешь поедем ко мне? Я так хочу тебя. Когда уже? Я же мужик, а ты меня держишь в ежовых рукавицах. Сил нет терпеть. Переезжай ко мне. Будем жить вместе.

Боже. Сплошное дежавю.

Все это было со мной в прошлой жизни.

Очень часто я проигрываю в голове наши взаимные сцены. Свидание на даче Беркутовых, фотосессию, злосчастный рождественский ужин и конечно то роковое утро.

- С ума схожу. Ты такая чистая, - шепчет мне в волосы. – Давай не будем ждать венчания. Мы уже взрослые. Ты не представляешь, как мне не терпится стать одним целым.

- У меня нет настроения для гуляний. Мне завтра к первой паре, не хочу опаздывать. Пока.

Чмокаю отстраненно в щеку и выбегаю.

Смотрю вслед отъезжающей машины.

Раздраженная.

Я не представляю себя его женой.

Что я делаю?