Вот тут даже я напрягаюсь. Дышать перестаю в ожидании ее реакции. Мысленно уже в голове кручу, где ингалятор лежит, и стартовать готовлюсь. Но бежать никуда не приходится, Яська снова член заглатывает и начинает медленно его сосать. Она, видимо, воспринимает его как гребаное эскимо. Потому что то зубами пройдется, то языком, то всосет в себя.

Уж не знаю, что меня так прет от ее этих несмелых, неопытных, лишенных какого-то бы ни было пошлого подтекста движений, только скулю, как пацан неопытный. Мне жуть как хочется за волосы ее взять и натянуть пониже, чтобы заглотила до основания, но этого себе не позволяю. Пускай моя девочка развлекается.

Последней каплей становится то, что она ерзать начинает и ноги сжимать, словно и ей и самой невтерпеж. Потом и вовсе поднимает на меня свой затуманенный возбуждением взгляд и вдоль члена языком проходится.

Не выдерживаю, за волосы ее беру и к пухлым губам присасываюсь. Она возмущенно мычит, словно я у нее игрушку любимую отнял, но мне не до фигни. На руки ее подхватываю и на диван рядом укладываю. Она даже понять ничего не успевает, как я по ногам трусики мокрые стягиваю и ныряю между ее ног. Яська замирает на мгновение, а потом только ноги шире разводит.

Уж я отрываюсь от души. Тихонько пальцем ее растягиваю и языком вылизывать начинаю. Она за волосы меня тянет, только не понятно куда. То ли оттолкнуть хочет, то ли обратно притянуть. У ее ноги ходуном ходить начинают. Она уже сама бедрами подмахивает, приближаясь к финальной точке. Сверху на нее ложусь и член между половых губ пристраиваю.

— Глеб, — сжимается Ясинья и глаза большие делает.

— Не бойся, — сквозь зубы выдаю.

Вот то ли заржать, то ли заплакать? Только что смелая была, а как до дела дошло, сразу сдувается. Тихонько по клитору членом елозить начинаю. Раскачиваюсь. Она в глаза мои не отрываясь смотрит, а потом пальцами мне в плечи вцепляется и начинает кончать. Она так сладко это делает, что не выдерживаю и тоже с громким стоном изливаюсь на ее живот. Обильно и горячо. Яська расфокусировано смотрит на свою испачканную грудь, а потом макает палец в сперму и не спеша облизывает его. В глазах темнеет, и я снова присасываюсь к ней в поцелуе.

Глава 24

Предать его сродни предательству самой себя.

©Ясинья Сверчкова

— Не хочу, чтобы ты отсюда уходила, — бормочет Глеб и прижимается к моей шее губами.

Наши сумасшедшие каникулы подошли к концу. Сегодня возвращаются предки, и я должна буду тоже вернуться домой. За эти дни я заходила туда только за тем, чтобы взять вещи и полить цветы. Все остальное время мы проводили на учебе или в объятиях друг друга. Хотя больше, конечно, последнее.

Кто бы мог подумать, что когда Роднин ставил нас в пару, наши отношения выйдут за рамки учебных. Когда в первый день в универе Глеб наехал на меня, он мне вообще не понравился. А сейчас… Сейчас я без него забывала дышать. Он стал моим ингалятором. Моим учителем и проводником. Впервые в жизни я влюбилась.

Удивительно, но рядом с ним даже мои приступы прекратились. Я была так счастлива, что напрочь забыла про свои лекарства. Более того, даже мой организм, кажется, договорился с мозгом, и я стала позволять себе есть чуть больше, чем в прежней жизни. Апельсины я, конечно, не трескала, но вот яичница неожиданно во мне прижилась. Просто в один из дней я подцепила вилкой из тарелки Глеба кусок его завтрака и быстро прожевала. Думала, Юсупова инфаркт хватит, но все прошло без последствий, и теперь мы потихоньку пробуем разные продукты.

— Глеб, моя мама сойдет с ума, когда узнает, что я все это время провела у парня, — бубню в ответ и целую его в плечо.

Последние часы, перед тем, как отвезти меня домой, мы проводим в постели. Отношения у нас развиваются стремительно, и мне кажется, что я уже готова перейти к финальной точке. Сексу с проникновением. Но на удивление, теперь психует и нервничает Глеб. Он так счастлив, что мои приступы прекратились, что не хочет ничего портить. Он все время просит меня потерпеть и постоянно говорит, что нужно еще немного подождать. Правда, чего ждать, я не знаю, да и он не говорит.