Ясинья смотрит на дорожку, потом на меня и все-таки неуверенно кивает головой. Потом, словно решившись, она упирается мне в живот ногами, отцепляет руки и толкается. Даже дышать перестаю, когда она слегка уходит под воду, но потом упрямо толкает тело наверх и закидывает руку за спину. Рука, идеально ровная, уходит под воду, и тут же на поверхности появляется вторая. Она, мать вашу, плывет!

Столько времени убил, чтобы объяснить ей, как плыть, и ни хрена. А стоило замаячить каким-то там желанием, и она поплыла!

Любуюсь ее длинным стройным телом, робко и неуверенно преодолевающим водную гладь, и пропускаю, как в бассейн заходят парни. Ясе остается до борта примерно метр, когда под нее хохмы ради подныривает Водянов. Он касается ее в воде, и девчонка от страха открывает рот и сразу складывается пополам.

— Кир, сука, держи ее, — воплю, как раненый мамонт и ныряю в воду.

Мне кажется, я так быстро даже на соревнованиях не плавал. Долетаю до нее, как ракета, а там довольная рожа Водяного, который держит на руках испуганную Ясю. Он на нее не смотрит, сосредоточив взгляд на мне, а я вижу, как она хлопает губами и не может вдох сделать.

Из воды вылетаю, злой, как черт. Пока Водянов, охреневая, смотрит на то, как задыхается и синеет Ясинья, я бегу в раздевалку.

— Из воды ее вытаскивай! — рычу на него по дороге.

Вот какого лешего гребаный ингалятор хрен знает где находится? Влетаю в женскую раздевалку и к ящику Яськиному подлетаю. Рядом девки голые визжат, а я даже не смотрю на них. Хватаю баллончик и обратно со скоростью подстреленного гепарда. Тем временем Кирюха аккуратно укладывает Ясю на бортик и над ней склоняется. Пока бегу, вижу, как он ее сначала за плечи встряхивает, а потом, сука, видимо, решив поиграть в медбрата, собирается ей искусственное дыхание сделать. Рот в рот! А мне вдруг от этого так неприятно становится, что скорость набираю и на весь комплекс ору:

— Грабли от нее свои убрал! — с разгону подлетаю и в воду его сталкиваю.

Водянов воду отплевывает и к борту подгребает, я над Ясей склоняюсь и пшикаю ей в рот. Она захватывает воздух и дышать начинает. Чувствую, как руки дрожат, словно я алкаш заправский. К груди своей ее голову прижимаю и в макушку мокрую целую. От облегчения задницей на пол плюхаюсь и Ясю к себе прижимаю.

— Ты меня задушишь, — хрипит девчонка и пытается мою ладонь со своих сисек снять.

Руку, конечно, сразу убираю, но ее не отпускаю. Сам вдыхаю полной грудью пропитанный хлоркой воздух и хриплю:

— Задушу. И тебя задушу, и Водянова задушу, и себя задушу.

Кир на нас смотрит и совершенно охреневшим голосом сипит:

— Это что сейчас было? Сверчок, ты что, откинуться хотела, что ли?

Яся даже слабо улыбается этому упырю, а мне его просто утопить хочется. Без объяснений.

— Хотела, Кирилл. Но после того, как ты из меня всю душу вытряс, все же решила жить.

— Так я еще и вдохнуть в тебя ее хотел, но Князь не позволил. Сам, видимо, хотел, — тут же начинает хохмить мой друг, а я ему незаметно палец средний выкатываю.

— Что тут происходит? — вдруг раздается громкий бас на весь бассейн. — Сверчкова! Юсупов! Вы что здесь опять устроили? Один в женские раздевалки влетает! Вторая помирать собралась! Вы мне что, совсем распоясались⁈

Роднин вопит, как всегда, с пеной у рта, а у самого глаз дергается. Что, маньячина, понял, наконец, что натворил своими махинациями? Сводник старый! На ноги поднимаюсь и Ясю за собой тяну. Она встает, окидывает всех виноватым взглядом, будто это она повинна в том, что только что произошло, и молча уходит в раздевалку.

Смотрим ей все вместе вслед, пока она за дверями не скрывается. А потом я сразу с вполне себе железным настроем высекаю:

— Если кто-нибудь из вас еще хоть раз на нее заорет, напугает или расстроит — лично раздавлю. Любого, — и тренеру в глаза смотрю, чтобы до него дошла вся серьезность ситуации.