— Я на нее положил глаз, когда она только появилась. Мать сказала — хоть она вообще-то ничего не соображает — ну, что эта леди облетела весь мир, и я сразу сообразил, что она делает кое-какие штучки. Понял, о чем я? — Он подмигнул Вильяму. — Делает кое-какие штучки, о которых леди в Чендлере и слыхом не слыхивали. Так вот, сейчас Джеки в этом задрипанном городке, а я так и не слыхал, что бы она с кем-то была, понял, о чем я? Так я сообразил, что она прямо извелась по мужику. И думаю — вот и помогу ей успокоиться. Она старая лошадка, но я соображаю: она будет на седьмом небе от счастья, когда к ней в постель попадет настоящий мужик. Может, она томится по этому делу все это время, да еще после того, как занималась с этими любителями, парнями-иностранцами. Ясно, я понял, что ты тут первый, ладно, давай, делай, что хочешь. Нормально — ты Монтгомери, и… порядок. Слушай, а потом дашь мне отступного — я ее ведь первый заметил. Можешь работу дать мне и отцу, ну и… премия сейчас… и потом. Что скажешь?

— Ты не видела мои туфли?

Молча ужаснувшись, Джеки повернулась к кухонной двери и увидела стоящего там Вильяма, с выражением потерявшегося мальчика на лице. Только что она потратила тридцать минут, пытаясь заставить Терри поверить, что у нее нет никакого мужчины, уж точно никого из Чендлера, и вот оно — Вильям на пороге. И спрашивает о своих туфлях, ни больше ни меньше.

Она была готова убить его, но знала — чтобы она ни сказала, будет еще хуже. Через час после того, как Терри увидит Вильяма Монтгомери в ее доме, весь городок Чендлер будет жить сплетней, что старушка Джеки ухватилась за малыша Вильяма.

— Неужели это Вилли Монтгомери? — воскликнула Терри. — Я не видела тебя целую вечность. Что ты здесь делаешь?

«Что собирается Вильям сказать на это? Собирается сказать правду? Что он вертится все время около меня, точно так, как делал это в детстве?» — пронеслось в голове Джеки.

— Джеки и я собираемся вести вместе бизнес.

— Как мило! А как твои родители поживают?

Пока Вильям отвечал на эти вопросы, Джеки вглядывалась в него. Обычно Вильям был очень аккуратный, волосок к волоску, рубашка тоже всегда заправлена. Сейчас он был растрепан, а на его щеке было темное пятно, как будто or ушиба. Поглядев на его руки, она увидела, что костяшки пальцев на правой руке слегка кровоточат. Когда он увидел, куда направлен ее взгляд, он спрятал руку за спину и держал ее там, отвечая на вопросы Терри о его семье.

— Ну, и каковы твои успехи в школе? — продолжала спрашивать Терри.

Это дало Джеки долгую минуту передышки, потому что она поняла, что в голове Терри не укладывается, что Вильям может быть мужчиной, состоящим при Джеки, человеком, которого бы Терри допрашивала с удовольствием следователя времен испанской инквизиции.

Суть дела была в том, что Терри расспрашивала Вильяма таким тоном, каким взрослые говорят с детьми. Каждую минуту Джеки ждала, что услышит вопрос, моет ли Вильям уши.

— Так ты помогаешь Джеки? — удовлетворенно говорила Терри. — Как ты великодушен, притом, что и своя жизнь требует внимания. У такого красивого молодого человека, как ты, должно быть, сотни хорошеньких подружек.

— Есть несколько, — ответил Вильям, добродушно улыбаясь.

Эта улыбка вызвала в Джеки ярость. Это была улыбка мальчика, который убеждает пожилую женщину, что он старается вести себя наилучшим образом.

Снаружи клаксон затрубил беспрерывно: ужасный сын Терри домогался, чтобы мать уезжала, и немедленно.

— Если тебе понадобится любая помощь при уходе за Джеки, дай мне знать. — Терри говорила это, надевая шляпку, которую ей подал Вильям. — Ты всегда был джентльмен, правда ведь, Джеки. Ты вспомни, какой он был. Даже когда он был маленьким мальчиком, он был такой вежливый.

Джеки не хотела ничего отвечать: она не хотела вспоминать, что знала Вильяма маленьким мальчиком.

— Да, конечно, ты помнишь, — повторила Терри, не получив ответа от Джеки. — Ты ведь была его няней, и обычно он тебя сопровождал везде. Ну и эскапады вы оба вытворяли! А сейчас, Вилли, как это приятно, что ты помогаешь Джеки, когда понадобилось. Ну, хорошо. Пожалуйста, передай привет твоим родителям. Может быть, ты бы сошелся с моими ребятками.