— Это меня устроит, — улыбнувшись, сказала Бьянка, и на ее левой щеке появилась ямочка. — Вы можете встретиться со мной завтра в три часа позади сыромятни на плантации Армстронгов?

— Армстронгов, говорите? Неужели у Клэя проблемы с производством собственных детишек?

Бьянка насторожилась:

— Я не намерена отвечать на ваши вопросы.

— Понял, — сказал Оливер, с опаской оглядевшись. Они встретились на дороге в четырех милях от плантации Армстронгов. Место это она сама указала в записке к нему. Протянув руку, он прикоснулся к ее плечу, но она отскочила от него, будто обожглась.

— Не прикасайтесь ко мне! — процедила Бьянка сквозь зубы.

Он озадаченно наморщил лоб, глядя, как она удаляется по дороге к повороту, за которым ее ждала коляска. Странная женщина. Не хочет, чтобы он к ней прикасался, но хочет от него забеременеть. Воротит от него нос, как будто он ей противен, но хочет встретиться с ним во второй половине дня, чтобы заняться любовью. Средь бела дня! При мысли об этом Оливеру стало жарко, и пришлось сунуть руку под брюки, чтобы поудобнее уложить свое хозяйство. Дареному коню в зубы не смотрят, решил Оливер. Возможно, его услуги потребуются еще каким-нибудь богатым леди, у которых мужья слабаки. Оливер сможет зарабатывать себе этим на жизнь и пошлет ко всем чертям выращивание табака.

Он распрямил плечи и отправился домой.

Весь следующий месяц Николь чувствовала себя если не счастливой, то довольной жизнью. Они с Клэем часто встречались на поляне у реки. Встречи были радостные, полные любви и планов относительно отъезда на Запад. Они, словно дети, говорили о том, что нужно взять с собой, сколько комнат будет в их будущем доме, сколько у них будет детей, и даже придумывали им имена. Они решили во что бы то ни стало взять с собой близнецов и Джейни и в ближайшее время сообщить им об этом.

Однажды вечером в конце февраля небо угрожающе потемнело, а молния, казалось, расколет маленький домик пополам.

— Чего ты боишься? — спросила Джейни. — Это всего лишь гроза.

Николь положила рукоделие в корзинку. Работать сейчас она была не в силах. На нее нахлынули воспоминания. В такую грозовую ночь схватили ее дедушку.

— Ты расстроилась, потому что не сможешь увидеться с Клэем?

Николь с удивлением посмотрела на нее.

Джейни усмехнулась:

— У тебя на лице все написано. Рано или поздно ты сама обо всем рассказала бы мне.

Николь села на пол у камина.

— Ты так добра ко мне и терпелива.

— Уж кто терпелив, так это ты, — хмыкнула Джейни. — Ни одна женщина не удовольствовалась бы тем, что дает тебе Клэй.

— Для этого есть причины… — начала было Николь.

— Когда дело касается женщин, у мужчин всегда находятся причины. — Она вдруг замолчала. — Впрочем, я многого не знаю. Возможно, у Клэя действительно есть причина встречаться с женой тайком.

Николь улыбнулась:

— Тайком? Может быть, когда мы будем жить вместе, я с нежностью вспомню это прекрасное время.

— Ты веришь этому не больше, чем я. Ты сейчас должна жить в Арундел-Холле, а не эта жирная…

Молния прочертила небо, и Николь, вскрикнув от страха, схватилась рукой за сердце.

Джейни вскочила, уронив шитье, обняла Николь за плечи и снова усадила в кресло.

— Сядь и расслабься. Я сейчас заварю чай, а тебе в чашку добавлю немного бренди.

Николь расслабиться не смогла. Ветви дерева скребли по крыше, завывал ветер. Ночь была беззвездной, и кромешная тьма нагоняла на Николь ужас.

— Вот, держи, — сказала Джейни, подавая ей чашку горячего чая. — Выпей и ложись в постель.

Николь пила чай с бренди, чувствуя, как бренди согревает ее, однако нервы по-прежнему были на пределе.

Услышав громкий стук в дверь, Николь вздрогнула, выплеснув половину чашки на платье.

— Это, должно быть, Клэй, — улыбнулась Джейни, бросив ей полотенце. — Он знает, что ты боишься грозы, и пришел успокоить тебя. Ты должна встретить его с милой улыбкой.

Николь трясущимися руками промокнула залитое чаем платье и заставила себя улыбнуться.

Джейни открыла дверь, намереваясь отчитать Клэя за то, что пренебрегает женой.