А ещё через неделю сформировался наш квартет: Лина с Людмилой и я с Антоном. Получается, что я и Беляева стали неким клеем для создания такой компашки. И нет, мы не держимся обособленно от других — просто даже в самом дружном коллективе всё равно есть такие вот микрогруппы по интересам. Но если изначально все прощупывали почву, изучали одногруппников и начинали дружить с одними, то сейчас, спустя месяц, половина союзов распались и перемешались между собой. Ведь по прошествии времени вдруг так получается, что тот, кто показался тебе интересным, может раскрыться и оказаться совсем не тем, кем казался. Нашу же четвёрку такая участь миновала — чему я несказанно рад.

Месяц это не так и много, но этого времени мне хватило для одного важного понимания: мне нравится моя бывшая одноклассница. И не просто как душевный человек и приятный собеседник. Не просто потому что она своими «принцессовскими» волосами навевает приятные ностальгические воспоминания из детства. А потому что меня к ней тянет, как к девушке. Как к той, кого хочется обнять и поцеловать, взять за руку и увлечь на романтическое свидание, как в глупом девчачьем кино. С каждым прожитым днём это чувство во мне было всё сильней, оно росло и крепло, добиваясь моей полной уверенности в нём. И вот, в одно прекрасное утро я проснулся и понял — надо хотя бы понять есть ли у меня шанс, а уже потом отталкиваться от этого.

Это самое утро было сегодня. Я и раньше стремился прикоснуться, обнимал, прикрываясь дружбой — Людмилу же тоже обнимаю, Антона похлопываю по плечу. Даже придумал один крутой способ для того, чтобы ощутить запах её волос: намеренно отодвигаю тетрадь с лекцией так, что Лине приходится наклоняться ближе ко мне, когда она хочет подсмотреть в рукописный текст. Делал это всё скорее неосознанно. А сегодня наблюдал. То наклонюсь, то ногой задену. Каково же было моё разочарование, когда в один момент рука Беляевой спряталась от меня под стол. Я переборщил со своими экспериментами. Кажется, я ей даже неприятен в своей навязчивости сегодня. Я для неё просто друг. Для Лины что я, что Антон — всё одно.

— Скорей бы оттянуться, — стонет Хомяков, отвлекая от мрачных мыслей, когда мы стоим на автобусной остановке после пар.

— Немного осталось, потерпи.

— Мне показалось, или у вас с Линой что-то происходит? — неожиданно сменил он тему.

— Тебе показалось.

— Ты злой или мне кажется? — ветер смешно треплет его волосы, заставляя стоять их столбом, но мне не до смеха.

— Тебе кажется.

— Может, тебе всё же стоит отдохнуть с нами?

— А ты упрямый, не сдаёшься — смеюсь. Нет, я в пятницу занят. Уже сказал родителям, чтобы отправляли малого ко мне.

Малым я называю своего младшего брата, Тимофея, который иногда проводит у меня выходные. В свои одиннадцать эта мелочь до безобразия умный. Я в его годы не додумался бы до такой схемы, что применяет он: строит невинные глазки и подходит к каждому члену семьи по очереди с просьбой помочь с домашкой. К отцу напросится на помощь по биологии, географии, к матери за математикой и физикой примчится, а я вдруг каким-то неведомым образом стал репетитором по русскому языку. С каждого понемногу, и домашка готова. Пока объясняешь материал, половина оказывается выполненной. Отмахнуться не вариант, так как сразу заявляет: «Я стараюсь хорошо учиться, всё понимать, а вы меня просто посылаете? Не стыдно? Я теперь даже не знаю на горячую линию мне звонить или к школьному психологу идти». Маленький манипулятор. Но в этот раз я как будто бы даже рад его приезду — хорошая возможность отвлечься. К тому же за Лину могу быть спокоен, не придётся дёргаться на эту вечеринку из-за неё. Выбор-то невелик: либо за Тимофеем присматриваю, либо за Беляевой. И первый вариант развития событий нравится мне гораздо больше. А хорошие девочки пусть дома чай с пирожными пьют да книжки умные читают.

— Просто к Люде ты так не жмёшься, — снова взялся за своё Антон.

— Я хотя бы жмусь к кому то, а ты вот нет. Стоит ли мне тебя начать подозревать?

— Да пошёл ты, Мих. Просто же спросил.

— Лину я с семилетнего возраста знаю. Вот и всё. Говорил же.

— Понял-понял, — сдаётся друг.

Вот за что Хомяков мне нравится, так это за понятливость. Что же, тема закрыта. Во всех, видимо, теперь уже смыслах.