Впервые ему не нужно было производить впечатление и доказывать, что он самый лучший. Майк еще раз пристально посмотрел на маленького самурайчика, а затем сжал его в кулаке.
— Что, что? — переспросил он. Саманта глядела на него выжидающе.
— Я сказала, что хотела бы услышать о твоей жизни в Колорадо, о твоих одиннадцати братьях и сестрах, если ты, конечно, не против…
Она просила его застенчиво, будто не имела на это права.
— С чего же начать? Можешь себе представить — всегда быть в гуще толпы? Можешь себе представить постоянный шум и неразбериху — никакой частной жизни? Ну, вообрази, что ты живешь в цирке со всякими клоунами и обезьянами.
Подперев голову рукой, она наклонилась к нему поближе. Глаза ее сверкали.
— Вы часто ссорились? А друзей у тебя было много? А вы держали дома собак, кошек, рыбок или попугайчиков? А ты бегал в кино? А твои сестры устраивали ночные посиделки?
Майк хмыкнул.
— Хочешь, расскажу, как мы с братом Кейном однажды спрятались под кровать, чтобы присутствовать на ночных посиделках моей сестры?
— Да, — с воодушевлением ответила Саманта.
Было уже поздно. Майк заметил, что Саманта зевает, и предложил пойти спать. Она направилась к себе, но он преградил ей дорогу и сказал, что хочет, чтобы она спала внизу, рядом с ним, хотя бы до понедельника, когда должны будут установить на окнах решетки.
Он проводил Саманту наверх и теперь ждал, когда она возьмет у себя все, что нужно, и они отправятся вниз, в спальню. Майк про себя подумал: «В мою спальню» — и улыбнулся.
После того как Майк уехал из отцовского дома, подальше от этого скопления народа, — он был категорически против того, чтобы кто-то находился рядом. Даже в колледже он наотрез отказался делить с кем-либо комнату. Ни одна из его подруг никогда не жила с ним вместе, и только последние года два он начал ощущать нехватку компании. Поэтому он так охотно пригласил Дейва пожить в своем доме. Они будут жить как бы вместе, но у каждого будет своя квартира. Такой вариант устраивал обоих.
После памятного телефонного разговора, когда Дейв попросил присмотреть за Самантой в течение года, Майк просто испугался. Он отлично знал, что такое женщина в доме — сколько она требует внимания и сколько из-за нее возникает проблем. Вспомнив все это, Майк улыбнулся и еле слышно пробормотал: «Таггерт, ты даже не мог предположить, сколько же проблем!»
— Ты что-то сказал? — поинтересовалась Саманта, выйдя из своей спальни с охапкой новых бутылочек, которые нужно было расставить в его ванной комнате. «И что только женщины делают со всеми этими жидкостями?» — подумал он.
— Нет, нет, я просто кое-что искал. Здесь темновато, правда?
Саманта посмотрела вокруг — на темно-зеленую обивку мебели, на картины с изображением охоты… Когда она впервые вошла в эту комнату, то с первого взгляда в нее влюбилась. Однако сейчас ей пришло в голову, не купить ли светлые чехлы на кресла.
— Я видела изумительную ткань розовых оттенков в магазине на Мэдисон-авеню, — проговорила она. — Может…
И внезапно остановилась. То, что она хотела сказать, было неуважением к ее отцу. В конце концов, он подбирал все по своему вкусу. Да и глупо было что-то переделывать, тратить столько денег, когда совсем скоро она покинет этот дом.
Саманта посмотрела на Майка, потом отвернулась. Лучше было не думать о том, что ей придется уехать отсюда и отправиться куда-то, где все чужие.
— Розовая ткань, говоришь? — Майк взял ее за локоть, намереваясь помочь донести эти ее скляночки. Но Саманта от помощи отказалась, зато попросила его достать из встроенного шкафа старую шляпную картонку. Он даже и не поинтересовался, что в ней, — скорее всего, всякая женская мелочь.
Внизу он стал помогать Саманте расставлять принесенные склянки на полочке у зеркала, которая и без того уже была полностью заставлена. Саманта посмотрела на нее с испугом.
— Как только установят решетки, я ее тут же освобожу.
Еще за секунду до этой реплики Майк с сожалением думал о потерянном месте в ванной комнате, теперь же почувствовал, что вовсе не хочет, чтобы «захватчица» переезжала обратно наверх.