Он перевесил ее через перила террасы и сделал вид, что сбрасывает вниз, манипулируя ее телом так, будто оно было пушинкой.

Саманта взвизгнула от испуга и схватила Майка за шею, крепко прижавшись к нему.

— Вот это мне нравится, — заявил он, тычась в нее носом. Но стоило Саманте чуть расслабить объятия, как он тут же начал расслаблять свои мышцы так, что она стала сползать и вновь чуть было не свалилась вниз. И опять была вынуждена крепко обхватить его.

Саманте нравилось, когда Майк держал ее на руках. Очень нравилось… Он был такой большой, теплый и такой сильный. Когда он прижался губами к ее шее, на какое-то мгновение она закрыла глаза.

— Саманта, — прошептал он.

— Пусти меня, — ее голос был серьезен. Она сумела удержать себя в руках, чтобы не поддаться на его мольбу и подавить возникшее желание.

— Расскажи мне, что тебя тревожит, — мягко произнес он, поставив ее на ноги. Его рука осторожно коснулась ее щеки.

Саманта открыла рот, чтобы начать говорить, но внезапно, не произнеся ни слова, отошла от Майка прочь. И после небольшой паузы произнесла заученной скороговоркой:

— Понятия не имею, что ты имеешь в виду. Если я кажусь тебе немного странной, так это все оттого, что я недавно похоронила отца и пережила развод. Сомневаюсь, что после таких травмирующих событий любой другой человек не вел бы себя странно.

— Ты долго писала и репетировала эту речь? — поинтересовался он. И в ответ на ее возражения поднял руку, чтобы она замолчала. — Я больше не желаю выслушивать твою ложь и банальности. Пожалуй, тебе хорошо бы одеться, а затем спуститься вниз и сесть за компьютер. А еще лучше — сесть работать, не одеваясь.

И хотя Саманта тяжело вздохнула, демонстрируя свое отчаяние, она на самом деле радовалась, что он уже не так серьезен. Однако, думала она, для такого счастливца и баловня судьбы Майк был что-то уж слишком проницательным, и это приводило ее в замешательство и являлось еще одной причиной для того, чтобы покинуть Нью-Йорк и быть как можно дальше от этого человека.

Подстраиваясь под его настроение, она улыбнулась:

— Я буду в белой длинной ночной рубашке…

— Нет, серьезно?

— Я просто пошутила…

— Ладно, даю тебе пятнадцать минут, а затем жду внизу. — Майк направился к двери. На ходу он кивнул на темную мебель, тяжелые занавески и добавил: — Ты не можешь оставаться в этом мавзолее. Нельзя жить в гробнице своего отца.

Он покинул комнату раньше, чем Саманте пришел в голову подходящий ответ.

Саманта провела весь день с Майком.

«Боже праведный», — вначале думала она. Однако с ним было легко.

Он был совсем не такой, как ее отец и муж. И отец, и Ричард мнили из себя больших начальников, и это, возможно, рождало в них гипертрофированное желание порядка и дисциплины. Оба требовали, чтобы все всегда было на месте, причем на том месте, которое они раз и навсегда выбрали. Ричард завел четкий порядок даже в холодильнике, отчего Саманте иногда хотелось просто кричать. С ее тогдашней точки зрения, самым диким и вызывающим поступком было бы положить хлеб на место, отведенное под молоко. Однажды, когда Ричард был в командировке и не ночевал дома, Саманта вытащила все из холодильника и запихнула обратно в полном беспорядке. Она даже положила хлебцы на три разные полочки, что, разумеется, взбесило бы Ричарда. Но, конечно же, она расставила все по своим местам к его приезду.