Она даже не сразу увидела лежащего на полу мужчину — он был частично скрыт от взгляда письменным столом и дверцей открытого стенного шкафа. Это был Однорукий Джо, тот самый, который постоянно ходил по пятам за Доком. Макси сначала приняла его за мертвого: в голове у него зияло пулевое ранение — маленькая аккуратная дырочка на покрытом шрамами лбу, из которой почти не шла кровь. Но затем, к ее ужасу, глаза Джо приоткрылись.

Макси села на пол и нежно положила его голову к себе на колени.

— Джо! — прошептала она, ласково гладя его волосы. Она уже чувствовала, как кровь вытекает из выходного отверстия раны на затылке прямо на ее платье.

Джо взглянул на Макси, но тотчас перевел глаза на плачущего сына, стоящего у него в ногах. Макси как-то никогда не воспринимала Джо как отца, впрочем, она вообще о нем редко вспоминала — ведь он был всего лишь тенью Дока.

— Позаботься о нем… ради меня, — прошептал Джо, все еще глядя на сына.

— Тихо! — велела Макси. — Я сбегаю за врачом!

— Нет! — выдохнул Джо, и глаза его закрылись. Макси подумала, что он умер, но глаза приоткрылись вновь. — Слушай… должен сказать…

— Да, да, я слушаю, — прошептала Макси, наклонившись. Не особенно сведущая в медицине, она все же поняла, что врач ему уже не поможет.

— Док убил меня!

Такому Макси, поверить не могла. Если Док и был способен о ком-то заботиться, так это был Джо.

— Нет. Он не мог это сделать!

— Не нужен ему… Плохой стрелок… Дурак…

Макси по-прежнему держала его голову, чувствуя, как с теплой кровью вытекает жизнь Джо, но она все еще не могла поверить в то, что он говорил. Внезапно Джо начал тянуться к лацкану пиджака, и Макси догадалась, что ему нужно достать что-то из кармана. Она засунула руку в его карман, стараясь помочь, и достала матерчатый мешочек на застежке — в таких банки перевозят деньги.

— Я знал… — прохрипел Джо. — Это случится. Я… взял деньги. Они помечены… Не трать…

Держа в руке мешочек, Макси кивнула головой.

— Конечно, нет. Я не буду их тратить.

— Помоги мальчику… — Джо сделал попытку приподняться, его глаза горели от страшного напряжения. — Клянись!

— Да! — сказала Макси. Слезы полились ручьем из ее глаз. — Клянусь, я присмотрю за ребенком.

Джо обмяк. Силы почти покинули его.

— Док не знает… о мальчике. Мальчик… секрет… Деньги… секрет…

— Я сохраню твои тайны, — проговорила Макси. — Все, все…

Тут она поняла, что Джо умер.

Макси нежно положила его голову на пол и, обернувшись к ребенку, обняла его, а тот вырывался и.ревел: «Хочу к папе!»

Что-то ей подсказало, что у нее нет сейчас времени успокаивать мальчика. Док заранее сообщил ей, что его нынче вечером в клубе не будет, что у него другие неотложные дела. Именно по этой причине она и Майкл запланировали сегодняшний вечер для побега. Но сейчас она чувствовала, что вот-вот должно случиться что-то страшное, и у нее зашевелились волосы на затылке от этот предчувствия. Что заставило Дока наврать ей и к тому же убить человека, который был его другом и телохранителем?!

Она резко отпустила мальчика и вскочила. Времени было в обрез, это она знала наверняка. Ей необходимо привести мальчика в порядок, устроить его, добраться до Майкла и убраться из клуба. И не после выступления Макси. Им нужно бежать сейчас!

Таща одной рукой ребенка, в другой держа мешочек с деньгами, Макси вбежала к себе в гримерную. Там под кипой белья была спрятана ее толстенькая дорожная сумка. В ней было все необходимое для предстоящей дороги, а под подкладкой лежала пачка стодолларовых купюр толщиной с палец. Это были все ее сбережения. Макси, не задумываясь, вытащила деньги из-под подкладки и сунула их в блестящую блузку Лилы, висящую на спинке стула.

— Кто твоя мама? — обратилась она к мальчику, стараясь не передать ему свое паническое настроение, которое у нее самой все возрастало. Однако ей это не удалось.

Мальчишка не мог понять, что она имеет в виду. Его мама была его мамой, вот и все!

Макси взяла его за подбородок; может, это вышло немного грубее, чем ей хотелось.

— Скажи мне правду: у тебя хорошая мама?

У Макси был слишком большой опыт относительно «плохих мам», чтобы довериться женщине лишь потому, что она носят ставшее священным имя матери.

Мальчик вновь не понял, что от него хотят.

Отчаявшись, Макси спросила: