— Нет, так не пойдет, — нахмурившись, Майк пытался найти какой-нибудь выход. — Я знаю, как мы поступим. Почему бы тебе его не надеть на себя? Ты возражать не будешь? Похоже, оно тебе будет как раз.

Еще несколько часов назад Саманта не хотела и думать о том, чтобы заглянуть внутрь коробки, не говоря уже о том, чтобы копаться в старых вещах. А теперь? Надеть старинное, окровавленное платье?

Она дотронулась до бретельки лифчика.

— Думаешь, если я надену эту одежду, это поможет тебе в твоем исследовании?

Майку пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы она не видела его улыбки.

— Ты окажешь мне лично огромную услугу, если наденешь это. Всего на несколько минут. Что, если ты пойдешь переоденешься, а я в это время схожу за камерой. Не спеши. Мне придется установить камеру на треногу.

Он еще не успел закончить фразу, как Саманта собрала все со стола в охапку, засунула обратно в шляпную картонку и направилась в спальню.

Там она быстро скинула с себя одежду и надела лифчик и трусики Макси. Прикосновение шелка к ее телу мгновенно преобразило Саманту. Она выпрямилась, подтянула живот и вскинула подбородок, затем немного подвигалась, чтобы насладиться ощущением скользящего по телу шелка. Когда она только прибыла в Нью-Йорк и заперлась одна в отцовской комнате, она слушала его пластинки с записями старых блюзов. Теперь же, стоя в нижнем белье Макси, она начала напевать старые песни Бесси Смит.

Она надела пояс и, поставив ногу на стул, стала медленно натягивать чулок. Когда нога заблестела шелком, вытянула ее, застегивая подвязку. Затем открыла шкаф, передвинула стул, чтобы он стоял против зеркала на дверце, и начала надевать второй чулок, глядя на себя в зеркало. Персикового цвета шелковый лифчик, трусики, шелковые чулки: голые бедра между шелком и шелком.

Интересно, почему все-таки пояс и чулки имеют столь сексуальный вид, думала она, вертясь в разные стороны перед зеркалом и получая удовольствие от увиденного. Колготки, которые затягивают женщину в нейлон от пояса до кончиков пальцев, совершенно не такие сексуальные. В них женщина себя чувствует будто сосиска в оболочке. Но когда ощущаешь голую плоть между шелком чулок и пояса, начинаешь чувствовать себя соблазнительницей, будто ты певица в ночном клубе Гарлема, а красавцы мужчины приходят специально ради того, чтобы послушать тебя.

Она прошла в ванную комнату и принялась внимательно рассматривать себя в зеркале; и тут же пришла к выводу, что ее лицо слишком бесцветно — совсем как у молодых девушек в церкви, а прическа слишком современна, слишком пушиста от всякой химии.

Саманта пустила воду, намочила щетку и пригладила волосы. Но, проведя щеткой единожды, уже не могла остановиться. Сделав слева пробор, она как следует намочила волосы и прижала их к голове, завив локоны возле ушей. А чтобы прическа держалась, сбрызнула их лаком. Взяв самый темный карандаш, ярко накрасила глаза, затем провела жирную линию по бровям, подчеркнув их излом. Губной помадой ей удалось придать верхней губе почти остроугольную форму, как она видела на картинках Клары Боу.

Отойдя от зеркала, Саманта всмотрелась в свое изображение и кивнула одобрительно. Она сама почти верила, что она Макси, готовая выйти на сцену, и ее любовник, и человек, дарящий ей бриллианты, уже ждут ее среди публики.

Она надела через голову платье, почувствовав, как шелк обхватил ее тело, осторожно разгладила его и взглянула в зеркало. «Макси», — прошептала она, видя перед собой не Саманту, а совершенно другую женщину, уверенную, что нравится мужчинам. Надела туфли, поставила ногу на стул и провела по ней рукой.

— Сэм, — крикнул за дверью Майк, — ты что, еще не готова?

— Ну ты, мужик! Сиди и посапывай. Эта киска стоит того, чтобы подождать! — бросила в ответ Саманта. Надела серьги Дока и браслеты, обмотала жемчужную нитку дважды вокруг шеи. Теперь она готова.