Добравшись до дома, он отнес ее чемодан на верхнюю площадку лестницы, поставил там и, обернувшись к Саманте, сказал:

— Ну теперь, может, ты расскажешь мне, что же произошло?

Разглядывая свои руки, Саманта думала, что очень устала от тяжелого, изнуряющего дня. А точнее, от тяжелого, изнуряющего года, который она прожила.

— Кажется, причина очевидна. — Она пыталась не смотреть на Майка, так как он был почти раздет. Облокотившись на перила, он рукой влез под свою майку без рукавов, чтобы почесать грудь, и Саманта увидела живот, похожий на стиральную доску, сделанную из мышц. Не получив ответа, она вновь заговорила, на сей раз намериваясь быть предельно доходчивой.

— Я не собираюсь жить в одном доме с человеком, который меня преследует. У меня траур по отцу, я только развелась с мужем, и мне не нужны новые неприятности.

Возможно, Майку не следовало бы обижаться на нее, но по ее словам выходило, что он какой-то старый развратник, который не может пропустить ни одной сочной молоденькой девочки. Он с трудом сдерживал желание заявить ей, что у него не было никакого намерения навалиться на нее — это произошло чисто случайно, — а также напомнить, что, кроме поцелуев, между ними практически ничего не было. И вовсе нет повода вести себя так, будто он сексуальный маньяк, только что пытавшийся ее изнасиловать.

— Хорошо, каковы правила игры?

— Я не понимаю, о чем ты?

— Отлично понимаешь. Все, кто одевается подобным образом, должны жить по правилам. Многочисленным правилам. А теперь скажи, по каким правилам ты живешь?

Саманта решительно взяла в одну руку свою дорожную сумку и протянула другую руку к чемодану, но он не дал ей.

— Ну хорошо, — в его голосе появилась интонация проигравшего, — я еще раз прошу прощения. Давай попробуем начать наши взаимоотношения заново?

— Нет, — отрезала она, — это невозможно. Пусти мой чемодан, и я уйду.

Однако Майк не собирался ее отпускать. Он желал ее так, что даже пот струился по груди, несмотря на прохладный день; но была и еще одна причина — обещание, данное ее отцу. Саманта ничего не знала о близкой дружбе между ним и ее отцом. Ничего не знала и о том, что Дейв и Майк провели много времени вместе. Потом Дейв сообщил Майку, что Саманта ушла от мужа и возвращается домой. И после этого он ограничил их дружеские взаимоотношения перепиской через адвоката, потому что по какой-то причине не желал, чтобы Майк и Саманта встретились. Во всяком случае, пока он жив. Затем, за два дня до своей смерти, Дейв позвонил Майку, хотя к тому моменту был уже слишком слаб, чтобы рассказать все, что хотел. Но Майк понял основное. Дейв сказал, что посылает дочь к нему в Нью-Йорк, и попросил позаботиться о ней. И Майк дал ему слово, потому что у него не было никакого выбора. Обещал, что будет защищать Саманту и присматривать за ней. Но, конечно, подумал он, вряд ли Дейв хотел, чтобы у них сложились именно такие отношения, как при их первом знакомстве.

Майк посмотрел на вещи Саманты.

— Где у тебя постельное белье?

Саманте показалось, что это довольно странный вопрос, хотя все, что с ней произошло за последние полчаса, было самым странным и невероятным за всю ее жизнь.

Не дожидаясь ответа, он взял ее сумку и открыл дверь в дом.

— Я тебя прошу об одном — дай мне пять минут. Подожди пять минут, а потом позвони в дверь.

— Пожалуйста, отдай мою сумку.

— Сколько сейчас времени?

— Пятнадцать минут пятого, — автоматически ответила она, посмотрев на часы.

— Хорошо. В двадцать минут пятого позвони.

И он ушел в дом, оставив Саманту перед дверью с частью ее багажа. Она тут же нажала на кнопку звонка, но никто не открыл. У нее возникло желание взять чемодан и уйти без сумки, но мысль об оставшихся там деньгах заставила ее присесть на чемодан и начать ждать.

Стараясь не вспоминать ни о своем отце и его поступке, ни о муже — точнее, бывшем муже, — она смотрела на улицу. Смотрела на прохожих — мужчин в джинсах и женщин в бесстыдно коротких юбках. Даже в Нью-Йорке в воздухе витала лень воскресного вечера.