Джордан вынул нож, а Мерсеру сделал знак приготовить пистолет. Тем временем последний из курьеров, прячась в тени, осторожно пробирался к месту назначения. Возможно, этот человек в длинном плаще здесь и родился — так уверенно он пробирался сквозь самые опасные трущобы Лондона. Наконец он нырнул в двери отвратительной ночлежки, одной из многих на этой улице. Джордан остановился на углу в нескольких ярдах от цели.

— Что теперь, сэр? — прошептал его помощник.

Джордан осмотрелся.

— Надо найти место для наблюдения.

Он показал на череду сгрудившихся грязных лавчонок и других сомнительных заведений, крепко запертых на ночь.

— Я перейду на ту сторону. Если тебе встретятся местные, не связывайся с ними. — Джордан скривил губы. — Нам ни к чему неприятности.

— Да, сэр, — кивнул Мерсер, а Джордан отправился обследовать ветхие домишки.

В этот поздний час свет горел только в нескольких окнах. Джордан вскарабкался на шестифутовую стену вокруг одного из домов и заглянул в окно. Там изможденного вида швея штопала рубашки.

Джордан двинулся дальше, пробрался по стене до места, где сумел спрыгнуть на нижний край наклонной крыши лавки тряпичника, и бесшумно взобрался по ней почти до конька. Где-то заплакал ребенок, в одном из окон мелькнул слабый огонек. Джордану повезло, ибо этот шум побеспокоил соседа сверху. Из окна третьего этажа вдруг показался Дрезденский Мясник собственной персоной.

Джордан застыл на месте, а палач прометеанцев раздраженно захлопнул окно и исчез в освещенной комнате.

У Джордана заколотилось сердце. После стольких усилий он наконец нашел свою главную цель! Но если бы Мясник выглянул из окна, то наверняка бы заметил наблюдение, а Джордан на крыше представлял собой весьма доступную мишень.

Не теряя ни секунды, он взобрался на самый верх старой скрипучей крыши, но так и не смог заглянуть в окно Мясника. Надо было лезть выше — и быстро.

Балансируя на коньке, Джордан прошел до пожарной лестницы на стене следующего дома, осторожно поднялся по ржавым ступенькам, добрался до плоской крыши доходного дома и крадучись пробежал по ней. Теперь перед ним как на ладони лежало убогое жилище Дрезденского Мясника.

Джордан увидел, как курьер в плате передает Мяснику записку Альберта. Выдумка Джордана о выздоравливающем короле дошла до того, кому она предназначалась.

Курьер получил несколько монеток и почтительно поклонился. Мясник запер за ним дверь и развернул записку, потом поднял голову и сказал несколько слов кому-то невидимому. Джордан удивился — у Мясника гость?

Чтобы выяснить, кто это, Джордан переместился влево. Тут его ждало самое удивительное открытие. На кушетке развалился высокий крепкий мужчина с ярко-рыжими волосами. О Боже! Нилл Бэнкс — наследник главы прометеанцев, сын Малькольма Бэнкса, второй человек в иерархии прометеанцев, племянник Вирджила!

Что он делает в Лондоне?

Шотландец Малькольм и его сын давно перенесли свою базу во Францию. Джордан был обязан узнать, что происходит. Присутствие Нилла в Лондоне — новость более важная даже, чем местонахождение Дрезденского Мясника.

Черт возьми, размышлял Джордан, глядя на будущего главу прометеанцев, Джеймс Фолкерк был прав — фамильное сходство налицо. Вирджил и его рыжеволосый племянник были на одно лицо, только с разницей в тридцать лет. А вот портреты Малькольма, которые приходилось видеть Джордану, изображали человека совсем иной внешности — остролицего блондина с почти белыми волосами.

Джордан подал знак Мерсеру, который быстро добрался досвоего командира, и рассказал ему, кто такой этот рыжеволосый. Мерсер был поражен. Но тут обстановка переменилась.

Нилл поднялся с кушетки и пошел к двери. Мясник его провожал.

— Он уходит, — не отрывая глаз от окна, прошептал Джордан. — Мне надо за ним проследить. Придется разделиться. Оставайся здесь и присматривай за Мясником. Нельзя его снова потерять. А я пойду за Ниллом и постараюсь узнать, зачем он явился в Лондон. Веди себя тихо и не геройствуй, — предупредил подчиненного Джордан. — Мясник слишком опасен, чтобы задерживать его в одиночку. Я, как только смогу, вернусь сюда с Бошаном или еще с кем-нибудь, и мы займемся этим мерзавцем.

— Да, сэр.