— А я думал, его высочество хранит верность леди Мельбурн, — заметил какой-то денди, с безразличным видом протирая монокль.

— Полагаю, его хватит на всех. Ну, если все взвесить…

Мужчины расхохотались. Все знали о том, что регент постоянно толстеет. Джордан с трудом скрывал свое изумление и гнев. Мара — любовница регента? Может ли подобная мерзость быть правдой?

Она спит с человеком, служить которому Джордан обязан по долгу чести? Он чувствовал себя так, как будто ему с размаху дали по голове прикладом.

Новость заставила его задуматься. Он сам видел, как она вчера купила картину. По крайней мере это установленный факт. За обедом он понял, что Маре известна истинная причина пребывания королевских особ в Брайтоне. Откуда она могла узнать об этом, если не была близка с регентом? И очень близка, если слухи верны.

Мужчины, один за другим, потянулись из столовой, чтобы присоединиться к леди в верхней гостиной. В зеркале трюмо Джордан встретил собственный угрюмый взгляд. Пожалуй, он несколько бледен. Рассеянно загасив сигару, он решил не спешить за джентльменами, а задержаться и собраться с мыслями.

Он просто не мог в это поверить… а с другой стороны, почему бы и нет? Особенно если вспомнить, какой кокеткой она была в юности. О Боже! Мара сама должна сказать ему, что это не так. Джордану надо ее быстрее увидеть! Он будет наблюдать за ней в гостиной так пристально, как будто она враг, о котором он должен выяснить все. Он раскроет правду!

Приняв решение, Джордан вышел в вестибюль и у лестницы заметил одноногого майора, который, опираясь на костыль, с мрачным видом смотрел на длинный пролет мраморной лестницы.

Джордан унял свое нетерпение и подошел к ветерану. Разумеется, он не позволил себе предложить непосредственную помощь британскому офицеру, но мог составить тому компанию в его долгом подъеме к вершине. Майор криво усмехнулся:

— Вам не стоит ждать меня, Фальконридж.

Джордан кивнул и сделал жест в сторону лестницы:

— Двинемся?

— Куда же деваться, — вздохнул майор, собрался с духом, выдвинул вперед костыль и сделал первый шаг вверх.

Джордан все время занимал его разговорами о политике, отвлекая от боли, которую тот явно чувствовал, несмотря на каменное выражение лица.

Когда Джордан в обществе стоика-ветерана добрался наконец до гостиной, то понял, что дорого заплатил за это опоздание.

Мару уже окружила толпа подвыпивших воздыхателей, каждый из которых ждал своей очереди сделать ей комплимент.

Джордан бросил на нее единственный взгляд, а больше ему было ничего и не нужно. Конечно, он не получил доказательств ее романа с регентом. Однако если вспомнить, какой кокеткой она была в семнадцать лет и какие толпы поклонников ее окружали, как окружают, кстати, и теперь, то можно сделать единственный вывод — вечер истрачен впустую.

Она никогда не изменится. Никогда не станет такой женщиной, которая ему нужна. Возможно, Мара просто не может быть другой, особенно если вспомнить, в каких условиях она воспитывалась. И он ведь всегда знал, что прежде всего она борется за выживание.

Как и он.

Такие, как они, несут в себе некую стальную сердцевину, порой жесткую и беспощадную, которая при необходимости пускает в действие эгоизм. Двенадцать лет назад он поступил эгоистично, оказался не в силах вынести накал первой любви и разлуку с ней, когда пришлось оставить ее ради службы своей стране. Так было легче, чем покинуть Мару, смутно надеясь вернуться к ней. Джордан потерял ее, но сохранил рассудок и остался в рядах своих братьев-воинов.

Джордан считал, что Мара ждала его сколько могла. В конце концов, ее положение стало невыносимо, и она, спасаясь от него, приняла предложение лорда Пирсона. Кроме того, Джордан полагал, что теперь, став вдовой и получив свободу, она больше никогда не поставит себя в зависимое положение и будет действовать только в собственных интересах. Исключение составит лишь ее сын. А где более выгодное место для светской львицы, чем на коленях у будущего короля? Джордан ощутил, что его душит гнев. Вот уж поистине союз, заключенный на небесах! Регент — известный ценитель и коллекционер прекрасного.