Она вздрогнула. На нее вдруг нахлынули мучительные воспоминания о его прикосновениях, поцелуях, о его любви. Это было невыносимо. Как ей устоять перед чарами этого голоса? Она настороженно обернулась и вопросительно посмотрела на Джордана.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Глядя на него сквозь пелену слез, она едва устояла, чтобы не броситься ему в объятия. Но нет, ее ждет Томас. Мара постояла еще секунду, пытаясь навсегда запечатлеть его образ, потом резко повернулась и пошла прочь.

Джордан с мучительным чувством вины смотрел ей вслед. «Боже, что я с ней сделал!» Он никогда не видел столько боли в ее прекрасных темных глазах. Его потрясла мысль, что он принес так много страданий единственной женщине, которую любил. Сейчас ему показалось, что Мара стала холодна как лед. Она даже не смотрела ему в глаза!

Но, несмотря на тяжесть в душе, надо было думать о деле. Джордан подозвал невысокого лакея в черной куртке и спросил, можно ли видеть регента.

— О, его высочества нет во дворце, лорд Фальконридж.

Джордан нахмурился и недоверчиво посмотрел на слугу.

— Разве леди Пирсон не была у него с визитом?

— Нет, сэр. Она немного подождала в библиотеке, но потом решила ехать домой. Леди плохо себя чувствовала, сэр. Вы могли ее встретить у выхода.

— В библиотеке?!

— Да, сэр.

Но Джордан, не ожидая подтверждения, бросился к дверям. В голове роились самые черные, самые невероятные мысли. Такого просто не может быть!

Выскочив из парадных дверей, Джордан огляделся и заметил, как на Пиккадилли Мара садится в наемный кеб.

В кеб? Элегантная виконтесса Пирсон?

Он ощутил острую боль в груди, но времени на переживания не было. Не сводя глаз с кеба, Джордан велел привести свою лошадь. Кеб уже затерялся среди экипажей, однако Джордан успел запомнить его номер — 145. В нетерпении он выругался себе под нос, но тут дворцовый грум подвел к нему белого гунтера. Джордан взлетел в седло и бросился вслед за кебом. Нельзя выпускать ее из виду.

Наконец, еще на Пиккадилли, он снова увидел кеб номер 145 и стал держаться за ним на приличном расстоянии.

«Мара ни за что не сделает этого. Не предаст меня».

Джордан не мог поверить в такое, но, черт возьми, все равно надо узнать, куда она собралась. И зачем ей потребовалось оставаться одной в библиотеке регента.

Маршрут, по которому двигался кеб, показался ему очень знакомым: шумный перекресток на Чаринг-Кросс, поворот на Стрэнд. У Джордана дрогнуло сердце, когда кеб повернулся на Сент-Мартин-лейн и поехал на север, к району Севен-Дайалс.

Разум Джордана отказывался верить тому, что уже не требовало подтверждения.

Через несколько минут они оказались в одном из самых убогих районов Лондона, царстве преступных банд, в кварталах, куда не должна ступать нога ни одной виконтессы.

К счастью, наиболее опасные обитатели здешних мест не появлялись на улице до темноты, а сейчас было только время чая.

Они оказались недалеко от места, где погиб Мерсер, более того, рядом с последним известным адресом Дрезденского Мясника. Тем временем Мара столкнулась с той же дилеммой, что и Джордан в ту ночь, когда выслеживал курьеров Альберта. Дальше карета остановилась, ибо не могла протиснуться сквозь узкие переулки трущоб.

Джордан спрыгнул с лошади и успел спрятался за углом. Его привела в ужас перспектива слежки за Марой, которая вышла из коляски и собралась идти дальше пешком.

Черт возьми, что она делает? Она что, лишилась рассудка?

Мара вынула из ридикюля деньги, расплатилась с кебменом. Слов Джордан не слышал, но по жестам извозчика понял, что Мара спрашивает у него дорогу. Потом она кивнула и, к изумлению Джордана, действительно заспешила в самую глубь темных лабиринтов лондонского дна.

Джордану было ясно: происходит что-то ужасное, что-то неправильное, невероятное.

Джордан вывел из-за угла белого гунтера и подошел к извозчику.

— Эта леди… куда она собралась?

— Вы кто?

— Отвечай на вопрос! — прикрикнул на него Джордан.

Возница нахмурился.

— Она спросила, как попасть в «Нильский Пассаж». А вам что за дело?

— Мне нужна твоя помощь. Эта женщина в опасности.

— Что? — хмыкнул извозчик.

— Стереги мою лошадь. Получишь сотню фунтов, если останешься здесь до тех пор, пока я вернусь.

— Остаться здесь? Да тут полно убийц!