Странно, неужели со мной до сих пор не всё ясно?

Я. Его. Не. Люблю.

Ване два с половиной месяца. И за всё это время я ни разу не укладывала сына спать. Не кормила сама. И понятия не имею, что с ним делать, когда он плачет.

Обо всём этом ей прекрасно известно.

Я вынашивала. Родила. И сцеживаю молоко для того, чтобы он пил его из бутылочки.

Поворачиваюсь к зеркалу. Несколько секунд разглядываю разноцветные ореховые бусины и бутоны из апельсиновой кожуры на трюмо.

Жанна сама сделала этот изумительный набор украшений, и прислала мне его из США. Там эко-бижутерия востребована. Здесь над этим ещё работать и работать.

– Я обычно недолго болею. Мне всего один день отлежаться, и завтра уже наверняка смогу вернуться к вам, – Татьяна Георгиевна не теряет надежды пофилонить.

Интересно, почему Жанна по-прежнему дружит со мной? Я продалась. Предала идею. Отреклась от своего мировоззрения. И это очевидно из моего аккаунта.

Вчера, например, я выложила фотку из кафешки, где пластиковые стены прикрыты шкурами убитых животных, а на столе передо мной стоит тарелка с каре ягнёнка. Я потягиваю через спиральную трубочку химическую дрянь из стакана, а в серёжках у меня красуются самоцветы, добыча которых наносит такой чудовищный вред природе, что… Но…

Демонстрация жизни, которая вызывает зависть, приносит деньги.

А мне очень нужны деньги.

И я буду исправно изображать оголтелого потребителя. Пока не соберу необходимую сумму.

Надеваю украшения. Соответствует тонкому белому платью. Подходящий образ для хозяйки эко-магазинчика.

Я как человек с раздвоением личности. Но моя аудитория в сети этого, почему-то, не замечает. Им интересно и про капсульный гардероб почитать, и посмотреть на коллекцию норковых шубок.

– Дарья Васильевна…

– Можете воспользоваться нашей аптечкой. И спокойно отлежаться, когда ребёнок будет спать.

Перекладываю вещи из кожаной сумочки в текстильный шоппер. И спиной ощущаю, как взглядом во мне прожигают дыру.

– Значит, мне остаться?

– Послушайте, – поворачиваюсь к ней. – Я знаю, что у Вашей внучки сегодня день рождения. И прекрасно понимаю, что на самом деле Вы просто хотите слинять к ней. Но в Ваши пятьдесят четыре года уже пора понимать, что такое ответственность. Мы при заключении трудового договора всё прописывали, и данный вопрос обсуждали. Что в течение полугода Вы постоянно проживаете с нами, никаких отгулов не берёте. Потому что вызывать человека, к которому Ваня не привык – вредно для его психологического состояния. А у меня активная, насыщенная жизнь. И я не могу себе позволить тратить всё время на ребёнка. Поэтому соберитесь, Татьяна Георгиевна. И делайте то, за что Вам платят хорошие деньги!

Она краснеет. Хотя стыдно должно быть мне.

– Я бы не поехала к внучке, потому что не хочу её заразить, – бормочет.

– Так Вам никто и не предлагает. Если только Вы, конечно, не хотите потерять работу.

Она долго смотрит мне в глаза.

Не ей меня осуждать.

– Хорошо, Дарья Васильевна. Удачного Вам дня.

Виталик ждёт у машины. Он крепкий и статный. Красивый парень. Но как только я появляюсь на пороге, меняется на глазах. Становится будто меньше ростом. И каждая его манера сочится услужливостью.

Подходит к задней двери и открывает её. Ждёт, когда хозяйка сядет в автомобиль. И бесит меня это до тошноты.

Крон виляет хвостом. И следует за мной по пятам, провожает до машины.

Его мастифская рожа всегда с печатью верности. Ненавижу эту псину, которую выбирал мой муж. И я ни разу не сказала этой собаке ни одного ласкового слова, не потрепала по голове. Но он продолжает тянуться ко мне. Каждый день.

Я всех их презираю. Этих существ, которые подчиняются и не могут дать отпор.

Потому что однажды сама не смогла.

5. Макс

– Мы долетели. Антон хорошо дорогу перенёс, и уже в машине. Сейчас сразу поедем в клинику. Спасибо большое, Макс. Правда не знаю, как тебя благодарить.

– Я рад, что всё идёт по плану. Держи меня в курсе как продвигается процесс. Звони в любое время.

– Спасибо… – она всхлипнула. – Ты очень хороший человек. Он ведь с тобой всего несколько месяцев работал, и так давно. Но ты нас не бросил. А те, кто всегда был рядом – вдруг исчезли, как будто мы какие-то заразные.

Моя заместительница входит в кабинет очень довольной. Очевидно, что ей не терпится сообщить хорошую новость.