У меня аж сердце подпрыгнуло от радости, но я не подала виду.
– Тогда я пойду, – поднялась я с пола. – Вернусь чуть позже и остальные книги расставлю, – пообещала я, задумав вечером, без свидетелей, расставить книжки при помощи магии. И гному отплачу за ценный подарок, и никому не придётся рисковать жизнью.
– Хорошо, голубушка. Ты уж это, не сердись на старика. В лесенку, словно злой дух вселился, внезапно пошатнулась и скинула тебя. Но магического воздействия не было, я уже проверил.
– Не сержусь, я и испугаться-то не успела, – с улыбкой заверила гнома.
Вечером, когда я пришла исполнить обещанное, Сонр напоил меня чаем с тортом и брусничным вареньем. Рассказал несколько баек об академии. О том, что к источнику силы в подвале может спускаться лишь один ректор Татум. Остальным магистрам туда хода нет. Зал запечатан специальной магией. Но сила источника и так влияет на адептов. За пять лет учёбы, магический потенциал ассов увеличивается в два раза, а иногда и в три.
Пока библиотекарь говорил, я по капельке наводила на него сонливость. Для задуманного дела зритель мне был не нужен.
– Ох, что-то я сегодня умаялся! – сладко зевнул Сонр, прикрыв рот маленькой ладошкой. – Ты тут одна управишься? – посмотрел он на меня сонным взглядом. Я поспешно кивнула. – Тогда я пойду, вздремну немного. Когда закончишь с книгами, входную дверь просто прикрой за собой. Замок сам защёлкнется.
Сонр пошатываясь ушёл в свою комнату за стеллажами. Унёс поднос с чашками и недоеденным тортом. А я принялась вытаскивать книги из бездонной сумки. Она нашлась на полу у стеллажа с лесенкой. На том же месте, где я её уронила. Вскоре у меня руки устали, а вокруг образовался приличный завал из книг. Видимо, Сонр долгое время пихал старые учебники в сумку, пока не нашлась одна рыжая глупышка, которая сама согласилась расставить их на верхотуре.
Намагичив мелкую следилку, проверила, заснул ли старый гном. Сонр громко храпел, развалившись на своей маленькой кровати. В белой длинной рубахе, с колпаком на седой кудрявой голове, он походил на героя детских сказок.
Прочитав заклинание, сотворила воздушные руки. Они сноровисто разнесли сваленные на полу учебники по полкам. Оставшиеся книги, я вытрясала из сумки на мягкое воздушное облако, а многочисленные полупрозрачные руки-помощницы подхватывали их, уносили вверх и расставляли на свободных полках. Управилась я за минут десять.
Построив портал, переместилась в свою спальню. Подумала, магистрам, взбаламученным приездом адептов, до меня сейчас нет дела. Перед уходом я погасила все магические светильники, поэтому в темноте сразу заметила голубоватое свечение, исходившее из гостиной. Осторожно ступая, подошла к двери, прислушалась. Прощупала пространство магией, желая обнаружить незваных гостей. В гостиной никого не было, лишь подаренные адептами тюльпаны светились мягким голубоватым светом. Цветочки источали едва уловимый приятный аромат. На них было наложено приворотное заклинание, которое активировалось с наступлением темноты. А создал его, судя по магическому следу, маг воздуха – эльф Левин Токин.
Зажав нос, скорее развеяла заклинание и распахнула створки окон в гостиной. Будь я просто магом огня, то не смогла бы обнаружить воздушное заклинание на цветочках. Приворот был слабенький, но весьма вредоносный. «Буду знать, что подарочки с извинениями от ассов могут содержать сюрпризы. Хороша бы я была, если бы на первом же занятии начала строить глазки эльфу-первокурснику! Опозорилась бы на всю жизнь! Ничего, Левин Токин, ты у меня попляшешь! Ещё пожалеешь, что захотел приворожить магессу огня!» Прикрыв створки окон, отправилась умываться и переодеваться ко сну.
На новом месте спала я плохо, часто просыпалась. То резкий щелчок будил меня, то скрип мебели или старого пола. Внезапные резкие звуки в спальне не пугали. Я с детства привыкла, что в моём присутствии часто происходит что-нибудь необычное. Предметы двигаются, вздрагивают, щёлкают, или вдруг меняют положение. Мама говорила, мир предметов считает меня своей, поэтому не стесняется проявлять себя в моём присутствии. Всё что нас окружает пронизано энергией жизни и со временем обретает свою суть – некую одушевлённость.