— Ну-у, — протянула я, — а как же тайна следствия?

— Тайна тайной, но общественность должна быть в курсе всего, — твердо заявила Нинон, кого-то живо мне напомнив. Ах да, бессмертного управдома из «Бриллиантовой руки».

— Ага, — мрачно пошутила я. — Кто возьмет билетов пачку, тот получит водокачку.

— Что-что? — удивленно воззрилась на меня Нинон, которая, видимо, не уловила аналогии. Хотя, может, это и к лучшему, еще неизвестно, как бы ей понравилось мое сравнение.

Увлеченные дискуссией, мы настолько потеряли бдительность, что и не заметили, как подошел мой бывший любовник. В результате его появление оказалось таким неожиданным, что мы потеряли еще и дар речи.

— Здравствуйте, уважаемые! — поприветствовал нас этот подлый трус, скрывающийся под мужественной личиной следователя по особо важным делам.

Вместо ответа мы только широко открыли рты. И все же Нинон сориентировалась раньше меня и заметила язвительно:

— Пришли пытать главных свидетельниц?

— Так уж и пытать. Всего лишь выразить почтение, — усмехнулся мужчина моих несбывшихся снов, бросил короткий, испытующий взгляд на меня и опустил глаза. Какой застенчивый, надо же!

— Почтение? — повторила Нинон с издевкой. — Ну-ну, выражайте, коли так. Мы все в нетерпении.

— Ох, Нина Павловна, Нина Павловна, — укоризненно покачал головой «важняк», — и чего вы меня так не любите? — И снова короткий взгляд в мою сторону, а в нем вопрос: «Проболталась, что ли?»

Идиот!

— С чего вы взяли, что я вас не люблю? — зачем-то полезла в бутылку Нинон. — А хоть бы и так, с чего вы взяли, что я должна вас любить? Кажется, в вашем ведомстве такие отношения со свидетельницами по делу не приветствуются.

Следователь из Генпрокуратуры заалел, как маков цвет. Нинон и не подозревала, какую болезненную тему задела по неведению. Я уже забеспокоилась, как бы дело не обернулось наихудшим сценарием, от которого меня предостерегал Андрей, но Нинон, еще минуту назад откровенно его задиравшая, перешла на более нейтральный тон:

— Да ладно, не сердитесь. Мы против вас конкретно ничего не имеем, только, сами понимаете, у нас тут обстановка напряженная, так что немудрено сболтнуть лишнего. Общественность, к вашему сведению, желает знать, что происходит в поселке и когда кончатся эти страхи?

— Общественность? — уточнил Андрей. — Гм-гм, а в чьем лице выражена эта общественность, можно поинтересоваться?

— А вот в нашем, — задиристо отозвалась Нинон, — в смысле в нашем с Женей. Верно я говорю, Жень?

— Ага, — глупо поддакнула я, — и не простая общественность, а возмущенная.

— Это я уже понял. — Андрей, как мне показалось, обрадовался тому обстоятельству, что я наконец открыла рот.

— Ну так чем обрадуете? — все еще наседала на него Нинон.

— Пока ничем, к сожалению, — невесело признался мой бывший возлюбленный, — следствие продолжается, и его результаты зависят в том числе и от вас.

Нинон всплеснула руками:

— Ну вот, снова-здорово. Да мы уже мозоли на языках натерли, отвечая на ваши вопросы, а вы опять к нам…

— Ничего не поделаешь, работа такая, — сказал Андрей и попытался поймать мой взгляд. Я намеренно смотрела мимо него.

— Ну, раз от вас так просто не отделаешься, пойдемте на террасу, чего на солнце-то жариться, — вздохнула Нинон и, развернувшись, первой двинулась к дому.

Воспользовавшись минутой, Андрей схватил меня за руку и несильно, но чувствительно сжал мои пальцы. Я брезгливо выдернула ладонь. Что, интересно, он хотел этим выразить: благодарность за то, что я не проболталась, или в очередной раз показать, как он убивается, раскаиваясь в содеянном? В любом случае дурацкая детская выходка с его стороны.

На террасе мы расположились, как старые добрые приятели, и Нинон на правах хозяйки дома начала светскую беседу с весьма занимавшего ее вопроса:

— Так вы разыскали эту Лизу? Мужчина моих несбывшихся снов зыркнул на нее исподлобья и процедил сквозь зубы:

— Да, спасибо, в этом вопросе мы более-менее разобрались.

Нинон недовольно поерзала в кресле-качалке: такой краткий и неконкретный ответ ее явно не удовлетворил. Она опять обиженно поджала губы и посуровела лицом.

— Уж простите меня за назойливость, но я хотел бы расспросить вас об Овчарове.

— Это еще кто такой? — встрепенулась Нинон. — Первый раз слышу эту фамилию.