— Простите, я обозналась. — смахиваю слезинку со своей щеки и возвращаюсь за прилавок. На этом наша сказка подошла к концу. Поздравляю Ксюша, ты добровольно сошла с ума.

Прошёл год.

— Я не хочу идти на этот бал маскарад! Галь, — ругалась я на свою подругу, которая мерила платье принцессы.

— Так Ксюха, ты мне это брось. А ничего, что наш ангел исполняет песню? — напомнила она мне о выступлении, а я хотела скрыться куда угодно, но только пропустить этот новогодний вечер.

— Олеся тоже знает слова этой песни. Всё решено, я остаюсь дома.

— Олеся? Швыдкова? Нет, ну ты издеваешься. Давай собирайся, через два часа уже ехать. И не забудь маску.

— Ладно, но только после этой песни я покину университет! И даже не проси остаться — настаивала я, как же хорошо, что судьба познакомила меня с этой жизнерадостной девушкой. Надеваю костюм ангела, прячу лицо за белую маску и направляюсь на бал. Все девушки университета решили поехать на лимузине, дабы поразить всех своим эффектным появлением. У меня было какое-то странное предчувствие, что сегодня что-то произойдёт. Прячемся с Галей за кулисами, меня всю трясет.

— Ксюша в этом костюме, ты такая красивая! — поддерживает меня, а я набираю в лёгкие воздуха и пытаюсь успокоиться. Выхожу на сцену, все с восхищением смотрят на меня. Льётся музыка и я начинаю петь. Эту песню я написала сама, в честь нашей любви, страсти, которая не угаснет никогда.

Любимый, ласковый дьявол.

Скажи, за что тебя боготворю?

Пройдут года, я по-прежнему

Тобой живу.

Какой-то шорох, резко гаснет свет, и я прекращаю петь. Кладу руку на своё сердце, оно чувствует, оно дышит. Подношу микрофон к губам, голос задрожал. Хочу настроиться на ритм мелодии, но волнение сильнее. Включается свет, и я прихожу в шок, рядом со сценой стоят три мужчины в костюмах дьявола. Их лица за проницаемыми масками. Что же они задумали?

Глава 22 Три безумца

От лица Ксюши.

Как можно петь, когда на тебя смотрят трое голодных монстров за такими тёмными масками. Один из них приближается к сцене, я едва держу свой микрофон в руках. Его глаза они пронзают меня насквозь, будто я его знаю. Все замерли, что же произойдёт дальше?

— А почему ангел перестал петь? Смотри, с каким вожделение все рассматривают тебя.

— Кто вы? Не подходите ко мне! — смотрю в его глаза и теряюсь. Это же не может быть правдой. Он галантно берёт мою ладонь в свою руку, будто приглашая в танец.

— Пой Ксюша, а не то всех девушек в этом зале придётся спасать от ужасных дьяволов! Ну же, я жду! — он прижимает меня к себе, и я чувствую, как его властные пальцы проскользнули по спине. Наши глаза встречаются, и я понимаю, что он тону, вся кожа будто ожидает его сладких поцелуев. Нет, это не он, ведь тогда я тоже обозналась. Заиграла музыка, я нахожу нужный ритм и приближаю микрофон к губам, тем временем, мерзавец настолько сильно меня к себе прижал, что я боялась упасть от сильного волнения. Он следил за каждым моим вздохом. Перевожу взгляд в зал и вижу, как один из монстров подходит к пяти моим однокурсницам. Моя песня закончилась, и я едва не потеряла сознание.

— Это самый лучший новогодний подарок для них! Отдать свою честь кровожадным дьяволам! — он хватает меня за затылок и проводит языком по подбородку, ощущаю знакомое тепло. Низ живота наливается, я будто сплю, неужели трое братьев вернулись в наш Петербург. Снова смотрю в зал. Это было настоящее сумасшествие. Девушки, под странным влиянием танцевали по очереди с двумя дьяволами, которые прижимали их к себе словно вкусную начинку. Где ректор? Почему он провалился сквозь землю?

— Прошу вас, остановите это!

— Зачем? Они же избранные! Малышки получат самый лучший секс в своей жизни! А на твоём бы месте я боялся ангел — он убирает прядь моих волос, и жадно касается языком моего затылка. Его поцелуи переходят на ключицы, и я едва стою на ногах. Всё кажется, непробудным сном.

— Это подло. О боже, перестаньте — кричу не в силах остановить все свои эмоции, тело будто хочет странного опасного пожара под названием ад.

Он хватает меня запястье и со всей силы разворачивает к себе.

— Поздно малышка, дьявол страшно по тебе соскучился! — его губы накрывают мои, и я теряю дар речи, такие сладкие губы, словно дурман.