— Она вернётся, мамочка, я тебя очень прошу, ты главное только не расстраивайся, итак на упоительных сидишь, — обнимаю её, как же сильно я её люблю. Складываю все пирожки в пакет, и иду на рынок, где обычно мама торгует ближе к выходным. Нам абсолютно не хватает денег, с её мизерной зарплатой медсестры. А так мы можем немного перебиваться, и откладывать себе на жизнь. Как назло народу сегодня было не так много, поэтому я решала пойти на шоссе. Там обычно в пробке, люди, довольно охотно покупают еду. Подхожу к первой машине, там как раз была одна семейная пара.

— Здравствуйте, а не желаете пирожков? С яблочным варенье, а также с мясом.

— Давай нам четыре штуки с мясом, — улыбается пара, и я быстро им заворачиваю их в пакет, отхожу назад и чуть не попадаю под машину, которая чудом остановилась. Пакет с пирожками падает на землю. Только этого не хватало. Из машины выходит высокий мужчина в длинном пальто, на его глазах тёмные очки. Почему мне так страшно? Когда он их снимает, я теряю дар речи. Он похож на дьявола.

— У тебя глаза есть? — хватает он меня за запястье, и я чувствую, страшный поток мурашек, такого со мной ещё не было.

От лица Ксюши.

— Простите, я просто не видела вашу машину. Не желаете пирожков? — надеваю на своё лицо улыбку, и поднимаю пакет. Вижу, что плохи мои дела, ой как плохи.

— Вкусные? — он опускает свой взгляд на мои губы, и у меня трясутся руки, будто я сама стала пирожком.

— Да, очень. Попробуйте, — протягиваю ему тот, который с мясом. Он его откусывает, и при этом не отрывает своего взгляда. Он же не станет меня убивать, очень на это надеюсь.

— Действительно, слишком ароматный кусочек, чтобы от него отказываться. И сколько же стоит твоё творение? — когда он говорит, я схожу с ума от тембра его голоса. Так и слушала бы часами.

— Тридцать рублей,

— Ты вся дрожишь, я пугаю тебя? Пойдем в мою машину, там у меня есть термос с чаем, — он приближает мою ладонь к своим губам, и касается своим языком.

— Знаете, мне нужно их продать. Поэтому, я лучше пойду, — хочу вырвать свою руку, но он так просто её не отпустит.

— Боишься незнакомца? А вдруг он страшный маньяк, или насильник. Как твоё имя? Я хочу знать его, — он ласкает мою щёку, и когда я смотрю в его глаза, понимаю, что имею дело с дьяволом.

— Ксюша-а, — я никогда ещё так не тряслась от страха.

— А я Лев, мне очень приятно с тобой познакомиться. Даже слишком, приятно. Пойдём ко мне в Джип. Ты вся продрогла. А эти пирожки, я у тебя покупаю.

Не успеваю возразить, как он меня ведёт к своей шикарной иномарке, и сажает на переднее сиденье. Достаёт два пирожка и наливает мне чай.

— Вы же их купили, почему вы кормите меня? — у меня в горло не лезит кусочек, когда он так на меня смотрит.

— Ну не могу же я бросить голодного ребёнка. Ешь, ты очень бледная и худенькая, — он касается пальцами моей левой щеки, и она вмиг краснеет.

— Я не хочу есть. Пожалуйста, мне надо идти. — видимо мой ответ его слишком сильно расстроил. Вмиг он приближается, и его губы почти коснулись моих. Наверное, он затеял этот трюк, чтобы меня конкретно испугать:

— Ксюша, я могу тебя покормить сам. Ты же не хочешь, чтобы я это сделал? — он отдаёт мне пирожок, и снова возвращается на своё сиденье. Заводит мотор, и мы едем на незнакомую мне улицу.

— Спасибо за то, что купили их у меня. Сегодня, как назло никто не хотел их покупать, — говорю я всё, что есть у меня на сердце. Я такая болтушка, мама постоянно меня за это ругает.

— И часто ты здесь бываешь? — он смотрел уверенно на дорогу, я уже набила себе полный рот.

— Да, — после моих слов он немного засмеялся. — Я сказала что-то не так?

— И куда же смотрят твои родители? Вышла одна на дорогу, на трассу. Знаешь, что обычно любят делать с такими девочками, как ты? — он это говорил с каким-то сарказмом.

— Отец умер, а мама перебивается на трёх работах. Я ей помогаю. Я не хотела идти сюда. Но на рынке… — не успеваю этого договорить, как его машина паркуется, и он снова впивается в меня взглядом. Сначала смотрит на губы, потом на глаза, будто изучает, перед тем как проглотить.

— Никогда не видел такого цвета глаз, они серо-зелёные. Дай я посмотрю повнимательнее, — он снова касается моего лица, и я теряюсь в своих эмоциях.

— Мне пора, — понимаю, что его пальцы слишком обжигают.