Эти слова от доктора Джеймс внушают доверие.

— Я постараюсь запомнить это, доктор Джеймс. Это трудно. Мои друзья. Кайл. Они все заставляют меня чувствовать себя цельной и дают мне надежду, что я могу быть нормальной снова.

Доктор Джеймс смеется.

— Нормальной! Что такое нормальность, Карли? — она ненадолго замолкает. — Не отвечай, это риторический вопрос. Только ты определяешь для себя, а не кто-то еще. Твое испытание также не определяет твою «нормальность». То, что случилось с тобой, не было нормальным, но чувства и стресс, которые ты испытываешь, когда пытаешься справиться с этим — нормальные.

Я сижу молча несколько минут, пока она продолжает.

— Мне кажется, что ты уже открыла для себя эмоциональную близость со своими друзьями и даже с Кайлом. Ты поймешь, когда будешь готова к физической близости. И это нормально, бороться с постоянными эмоциями, которые она приносит. Это нормально, Карли. И ты — «нормальная». Красивая и сильная. Ты должна гордиться тем, что стала сильнее благодаря этому мучительному испытанию. Я аплодирую тебе.

Ух ты. Совсем не то, чего я ожидала.

— Спасибо, доктор Джеймс. Я чувствую себя немного лучше. — Говорю, улыбаясь.

— Всегда, пожалуйста, Карли. Давай продолжать встречаться каждые две недели. Я думаю, что ты добилась значительного прогресса в преодолении своих эмоций, и я хотела бы продолжать в том же духе. В то же время через две недели? — она достает свой ежедневник из верхнего ящика стола.

— Да, это мне подходит. — Я делаю глубокий вдох и встаю. — Спасибо.

Она улыбается и кивает мне.

Я покидаю ее офис и возвращаюсь в общежитие.

Когда я вошла в ее кабинет чуть больше часа назад, то ожидала, что буду заливаться слезами. Но случилось обратное. Доктор Джеймс смогла заставить меня поверить ее словам.

Я нормальная.

Вот и разберись…

Глава 30

Табита

Филадельфия Пенсильвания

Прошлое

21 год

Мы с Кирстен в книжном магазине готовимся к пересменке.

— Табби, что мне надеть в пятницу вечером? Разве не здорово, что Тристан пригласил меня на их шоу?

— Кирстен, не мудри. Просто будь собой, — говорю я ей.

Она хихикает, хватая сумочку.

— Я иду по магазинам, чтобы найти что-то идеальное! Спасибо, что закроешься сегодня! — она целует меня в щеку и уходит.

Боже. Кирстен уже попала в сети Тристана. Дерьмо.

Сет проходит мимо нее, когда входит в магазин.

— Куда она пошла? — спрашивает он.

— По магазинам. Она должна найти идеальный наряд для пятницы.

Он хихикает.

— Мне кажется, она хочет произвести впечатление на кого-то?

— Хм, к сожалению, на Тристана. Это не закончится хорошо.

Он качает головой и садится на диван.

— Так в чем дело, Табби? Твое сообщение звучало как срочное.

Я позвонила Сету этим утром, потому что мне нужно было поговорить с кем-то о стрессе из-за ухода Алекса. У него всегда ясная голова, и он очень хорошо умеет отвести меня от края, на котором я всегда нахожусь.

— Они выбрали «Горькую пилюлю», чтобы открыть для них тур. — Я плюхаюсь на диван рядом с ним.

— И что? — он не понимает, к чему я клоню.

— Сет, их вокалистка просто невероятна. Великолепная. Идеальная. Загадочная. Она — все, чем я не являюсь. Алекса будет тянуть к ней, я просто уверена.

Не могу поверить, что это выходит из моего рта. Откуда взялась эта ревность? У меня никогда не было настоящих отношений, но все равно мне не нравится это чувство.

— Табби, я думаю, ты слишком остро реагируешь. Алекс бы никогда. Правда?

Теперь Сет кажется неуверенным.

А я тут же ахаю и закрываю лицо руками.

— Сет, я не знаю. Как он мог хотеть меня, если существует кто-то, как она?

Начинаю плакать, утыкаясь в свои ладони. Не могу поверить, что разваливаюсь на части из-за необоснованной ревности. Я тру выцветший шрам на щеке и начинаю дрожать.

Сет поворачивается ко мне и убирает руки с моего лица. Он медленно вытирает слезы с моих щек и поднимает подбородок, чтобы я посмотрела на него.

— Табби, ты самый совершенный, самый красивый человек, которого я когда-либо знал. Ни один здравомыслящий человек никогда не сделает ничего, чтобы поставить под угрозу отношения с тобой. Даже Алекс.

Он прикасается большим пальцем к моей щеке, смахивая слезы.