Перехватывает и дергает меня к себе, сгребая в объятья.
Сжимает крепко-крепко. До боли. Так что не шелохнёшься.
Губы втыкаются мне в ухо.
— Всё… — шепчет он.
— Сволочь, — всхлипываю я.
Губы ласково целуют моё ухо. Я растерянно замираю от острых ощущений.
— Дома Вера испекла нам пирог, — подрагивает его голос, проникая в мою грудную клетку. — Клюквенный.
В его руках так тепло и хорошо. Не хочется вырываться. Я даже на мгновение забываю, почему мы ссоримся.
И еще через минуту я лежу у него на коленях головой, на заботливо подложенной той самой подушке, которой я лупила его.
Хмуро глядя в окно, Сэм успокаивающе перебирает пряди моих волос и рисует пальцами какие-то приятные узоры. От него так хорошо пахнет, что мне хочется воткнуться в него и вдыхать, вдыхать…
Закрываю глаза, боясь сказать что-то или пошевелиться, и разрушить это теплое ощущение, что совершенно неожиданно возникло сейчас между нами.
На сиденье валяются жемчужные серьги, выпавшие из моей руки. Машина гудит и покачивается усыпляя меня.
И я сдаюсь… "Только на один час!" — обещаю я себе, пока мы едем домой.
Мне снится что я задремала на руках у папы. Мне тепло, защищенно и кайфово в этих ласковых сильных руках.
Притягиваю ладонь к носу, вдыхая запах кожи. Он отличается от привычного папиного. Но тоже очень знакомый и близкий.
— Просыпайся… пойдём… — треплет меня по волосам Сэм.
Уснула! Обескураженно присаживаюсь. Он тянется, позвонки хрустят.
— Где мы? — оглядываюсь я. — Это что?
— Слишком много вопросов, Устинова, — ухмылочка.
Вытаскивает меня из машины.
Магазин " Подводный мир".
— Да ты что, Решетов, я же в пижаме!
— Там всем плевать. Важна только кредитка.
— Нет! Я так не пой…
Неожиданно подхватывает меня под попу, поднимая выше. Схватившись за плечи, растерянно смотрю на него сверху вниз. Волосы рассыпаются, каскадом отрезая нас от внешнего мира.
Медленно поднимает меня так по ступенькам.
А я опять как безвольная курица, в руках шамана Вуду. Мне становится все равно — отсекут ли мне голову. Я просто хочу быть в этих руках. И прислушиваясь к себе, позволяю ему хозяйничать.
Нам открывают двери. Сэм медленно расслабляет руки. Скользя по его телу, спускаюсь. Мы на мгновение замираем, смешивая наше сбившееся дыхание. В последнее мгновение его губы слегка мажут, проходясь по моей скуле. За плечи разворачивает меня спиной к себе.
— Оо…
Внутри — вау! Целый океанариум. И я, забывая про свою пижаму, с открытым ртом разглядываю потолок над нами, где плавно шевелятся актинии и шныряют цветные рыбки.
— Медуза!
— Хочешь медузу? Там еще креветки есть, улитки, тритоны, черепахи… — тянет меня дальше.
— Ого!
Ловлю взглядом красивых черных рыбок с пушистыми хвостами.
— Нет, это бойцовые, их нельзя в общий, они растерзают всех! Вот эти нравятся?
— Да!
— Нам херувимов, штук шесть. Мандаринок… И актинию… выбирай, — показывает мне на аквариум.
Восхищенно замираю.
— Креветочки… смотри синяя!
— Это очень редкая, — между прочим отмечает продавец за нашими спинами.
— Давайте ее нам, вот эта как тебе? — показывает на самую большую актинию.
Но мне больше нравится другая.
— Эта красивее, ярче, хоть и поменьше.
— Обе нам… — бросает Сэм.
Набирает еще множество диковинных рыбок, по ходу рассказывая мне как-то детали про совместимость, произнося их необычайные названия.
В самом конце мы выбираем черепашку. Сэм настаивает, чтобы ей было семь лет.
— Почему семь?
— Той, которую отдал отец было семь.
Рыбок обещают доставить уже сегодня. Но черепашку мы везем домой сами в специальном контейнере.
Улыбка не сходит с моего лица, столько красоты и позитива со мной не случалось очень давно.
Потом мы еще останавливаемся у кофейни и Сэм приносит нам по большому стакану латте. Так как в школе нам теперь посещение кофейни заказано. Мы оба нахватались штрафов.
Делаю глоток.
— Мм… с попкорном!
— Вкусный?
— Да!
— Дай попробовать? — нахально притягивает мою руку со стаканом к себе и делает глоток из трубочки.
Протягивает мне свой.
— С миндалём.
Не удержавшись делаю глоток.
— Тоже вкусный.
Допив до половины, меняемся стаканами.