— Marica, Gala, ralentissez. Assez, — просит их перестать сдерживая гнев Дагер. — Ася… — смотрит мне в глаза. — Будь выше этого.
— Другого выхода нет, — улыбаюсь я, стараясь держать лицо и не подавать вида, что мне очень обидно это слышать. — На дне все места заняты.
Кислицын смеётся.
— Умыла!
Марика крутит в руках бокал с красным виноградным напитком, угрожающе глядя на меня.
— Только попробуй, — поднимает свой Рита. — Швырну вместе с бокалом.
Я тоже поднимаю свой, глядя на нее в ответ с обещанием ответить той же монетой.
— Предлагаю обстрел салатами! — начинает угорать Макс. — Если хоть капля на меня попадёт, вот эта рыба полетит в ответ, отвечаю.
— Все такие джентльмены… — фыркает саркастически Гала.
— Какие леди, такие и джентльмены, — оскаливается на них Семен. — Хабалите как дешевки.
— Ооо… — закатывает глаза Марика. — Решетов в своем репертуаре! Подружке своей скажи про хабальство! — взмахивает бокалом в сторону Риты.
— Э… — возмущается Кислицын. — Ты сюда не маши руками.
— Не "экай" на меня, понял!
Начинается агрессивная ругань с обеих сторон.
Зажимаю уши руками. Нам конец, если это попадёт на камеру!
Но как только ближайшая камера разворачивается в нашу сторону, все как по команде замолкают и застывают.
Один лишь Рафаэль продолжает сдержанно улыбаться.
— Высшее общество, — играет он мне бровями. — Всегда имеет изнанку. Мой отец говорит это проблема третьего поколения, от момента, как кровь была смешана. Третье поколение теряет в своей массе менталитет "голубой крови" и упрощается до беспородной массы, продолжая активно гордиться своим происхождением. Настоящая же аристократия имеет врождённую непереносимость к насилию. В том числе и вербальному. Вот ты сейчас закрыла уши, не желая слышать… Это признак голубой крови.
— Кровь у всех здесь красная, Раф, — не желаю я вестись на его лесть.
Улыбаясь, опускает взгляд.
— Ты не права, Агния.
Сэм поднимает нож.
— Продемонстрируй нам, Дагер, свою голубую. Хватит трепаться.
— Это метафора, Решетов! — пренебрежительно.
Опять начинается перебранка.
— Хватит! — закатываю я глаза. — Макс, кинь во всех рыбой, пожалуйста! Ты обещал.
Я, конечно, же шучу. Но Макс нацепляет на вилку оливку и стреляет в противоположную сторону стола. Она пролетает между Марикой и Рафом. Те возмущенно отклоняются в стороны. Раф толкает нечаянно под руку Галу. Что-то из приборов летит со звоном на пол.
Рита начинает тихо хохотать. Первый раз слышу ее смех и, не удержавшись, прыскаю следом.
Марика разъярённо бросает в Макса долькой лимона. Отклоняясь, он слегка врезается головой в меня. Охнув, сношу со стола бокал с водой. Сэм успевает поймать. Мы с Максом сдавленно с болезненными стонами смеёмся, держась руками за головы.
— О чем же вы так увлечённо беседуете? — подходит к нам сзади преподаватель по этикету.
Я задерживаю дыхание, стараясь не смеяться. Все сидят и не дышат так же, как и я.
— Решетов, — требовательно. — Может быть Вы расскажете?
Сэм, пряча улыбку, выпивает залпом бокал.
— Мы развлекаем дам, Алиса Витальевна.
— Алиса Витальевна! — подскакивает Макс. — Вы обещали мне танец.
— Не припомню что-то.
— Обещали… обещали! — начинаем шуметь мы наперебой.
Уступая, она уходит с Максом на паркет.
Пронесло!
Встречаюсь глазами с молчаливой Тиной, оставшейся без пары. Ледяной внимательный взгляд…
Семён
На сцене десять пар, номинированных на "Лучшую пару бала".
Голосовали наставники, преподаватели, фотографы — все взрослые гости мероприятия.
Если бы голосовал школьный состав, то без вариантов приз бы взяли Марика и Дагер.
Но, каким-то чудом, рядом с нами стоят даже Кислицын с Ритой. Саня в детстве занимался бальными. Мастерство не пропьешь! А Ритка по-настоящему удивила.
— В этом году, — объявляет конферансье, — мы решили дать право выбора лидеров номинированным парам!
Все с недоумением переглядываются.
— Что за дичь? Каждый же будет голосовать за себя, — недовольно куксится Гала.
— Голосование будет тайным.
Нам раздают листочки и ручки.