— Я уже давно Лида! — разоряется она. — Ну вот… — Потом хватает с подоконника сигареты и пытается подкурить сразу две. Не получается, психует, делает всё поочередно и протягивает одну мне.

Я мотаю головой, но Лида непримирима. Сигарета оказывается в моих пальцах, горячий дым — в лёгких. Я кашляю с непривычки, на глаза наворачиваются слёзы. Но почему-то на душе становится легче, словно табачная горечь выдает всю затаившуюся боль.

— Думаешь, где-то можно раздобыть за такой срок такую сумму? — сам собой срывается вопрос с губ.

Лида отрицательно качает головой.

— Вот так сразу? — говорит она. — Я даже у своего столько не смогу попросить, он просто не в состоянии забрать такую сумму, все деньги вложены в его проклятый бизнес.

Я молчу. Последняя надежда разбивается о камни слов подруги.

Смысл себя уговаривать, если подтверждается очевидное? Нечего надеяться на несбыточное.

— Если частями только… Босс не поможет? — уточняет Лида, выдувая сизый дымок в сторону.

— Нет, — тихо отвечаю я.

Потом сбрасываю пепел в бывшую миску Няшика и понимаю, что не знаю, как поступить дальше.

— Лида, как быть? — спрашиваю, не глядя на неё. Просто так, не надеясь на ответ. Она молчит. Некоторое время нервно курит, потом гасит окурок в пепельнице. А потом вскакивает и начинает что-то искать. Спихивает няшика со стола, раздражённо фырчит и убегает в комнату.

Я озадаченно слежу за подругой. Кот разве что не закатывает глаза и снова запрыгивает на стол. Ничего не остается, как встать и пойти за Лидой.

Она в этом время сидит на диване и что-то строчит на клавиатуре ноутбука.

Я молча наблюдаю за ней, не в силах произнести ни слова. Голос будто пропал, все мысли рассыпались в разные стороны, теперь невозможно их собрать, а очень надо. Что делать дальше? Как помочь Кирюшке? У кого одолжить столько денег? Я обычный деловод, никогда не занимавший высоких должностей.

— Наливай! — громко говорит она, когда я пытаюсь раскрыть рот и задать вопрос. — Я нашла того, кто нам поможет! — И добавляет, довольно усмехаясь: — Полезно иногда спать с богатыми извращенцами.

11

/Архип Кагратов/

— Кагратов, — тянет Лёвка, — богатеешь и богатеешь. Сколько поделаешь золотые ошейники своим волкодавам.

Я хмыкаю. Волкодавы — святое. Если понадобится, то сделаю. Я не жадный, считаю, что нет смысла зарывать заработанное в землю. Что я, мертвый вождь какого племени?

— Деньгами надо наслаждаться, сам понимаешь. Если они есть, зажимать их и сидеть на сундуке — бред.

Лёвка хмыкает, подкуривает, откидывается на спинку стула и кидает мне пачку. Я ловлю её на лету. Предпочитаем одну марку. Дорогой коньяк в бокалах. Полумрак. Место для особых гостей. Никто не видит нас, но мы видим всех.

Лёва — мой давний партнер, работаем более десяти лет. Дружим столько же. Из тех людей, кому я доверяю. А их не так много. Потому что на сеть обувных компаний Кагратовых смотрят и облизываются так, что того и гляди — захлебнутся слюной от жадности. Я и мой старший брат Демьян уже ни один раз давали отпор нечистоплотным товарищам, считавшим, что могут отобрать наше семейное дело.

Работу надо любить. Если страсть только к деньгам, которые они приносят, то ничего не получится. Обувь — это не то, в чем мы просто ходим. Это целое искусство. Это жизнь. Это фетиш. Нужно чувствовать. Понимать. Тогда дело пойдет. Это понял ещё наш прадед. И так и передавалось по наследству. Семейный бизнес.

Но кроме обуви у меня была ещё одна страсть — хрупкие блондинки. При этом не прожженные оторвы, на которых негде клейма ставить, а скромные малышки, нетронутые мужчины.

Ум буквально заходил за разум, когда я видел такую девочку. Член становился каменным при одной только мысли, что красотка станет моей. Сладкая, покорная, готовая на все.

Но при этом, само собой, никогда и никого ни к чему не принуждал.

Тот, кто берет женщину силой, чмо, а не мужик. И разговор с таким короткий. Таких бы лично кастрировал. Демьян посмеивается, что я слишком радикален, но как только речь заходит про нашу сестру, он сразу меняется в лице и соглашается с моими методами.

— Смотри на сцену, — говорит Лёвка. — Сегодня Царица.