Артем выпустил Алину из своих объятий, широкими шагами прошел по холлу к лестнице и стал быстро подниматься на второй этаж.

Женщина постояла еще несколько секунд, рассеяно глядя на себя в зеркало, отражавшее ее прекрасную фигуру в полный рост. Вдруг снова, как в машине, ею овладело желание бежать. Она подумала: «Сейчас неожиданно выскочить во двор и через заднюю калитку возле гостевого домика, где сломана камера, бежать в лес!»

Но, сразу же снова сникла — что будет дальше, Алина прекрасно знала, испытывала не раз: охранник поймает и вернет обратно, Артем накажет ее.

Помедлив еще немного, сняла туфли, взяла их в руки и стала подниматься, тяжело ступая босыми ногами по мраморной лестнице, направляясь в свою комнату.

«Хоть бы, действительно, заболеть, — думала она, — хоть бы заболеть, чтобы он не трогал меня».

У каждого из супругов Строгоновых была своя комната. Они не спали вместе. Это — единственное условие Алины, которое она выдвинула при вступлении в брак, и Артем выполнял его.

Требовать исполнения супружеского долга муж приходил к жене в комнату или приглашал к себе. Но как бы не чувствовала себя Алина после секса с мужем, она, как побитая собака, ползла на свою кровать зализывать раны. Удовлетворенный Артем, терял к ней интерес. Он закрывался в своей комнате и засыпал. Поэтому сказать, что супруги, прожив вместе четыре года, находились в интимной близости, будет неверно.

Войдя в свою комнату, Алина на время почувствовала себя более защищенной. Она хотела закрыться на ключ и может быть даже подтащить комод и забаррикадировать дверь. Но потом, глаза ее снова потухли, она подумала: «Это только отсрочит момент казни, и распалит мужа еще больше».

Женщина сняла вечернее платье и повесила его в шкаф. Затем, опустив голову, поплелась в ванную комнату. Проходя мимо зеркала, пригляделась: синяки на бедрах и ягодицах приобрели сине-зеленый цвет. Алина судорожно вздохнула, проведя ладонью по шее. Ей казалось, что руки Артема уже подкрадываются к ее горлу. Закрыв за собой дверь в ванную на задвижку, она зашла в душевую кабинку и пустила горячую воду. Потом подняла лицо навстречу очищающим струям и разрыдалась в голос.

Через некоторое время Алина пришла в себя и постаралась успокоиться: «Завтра, когда он уедет — убегу! Сегодня последний раз потерплю, но завтра меня здесь не будет!» — думала она.

В голове у женщины лихорадочно вырисовывался план побега. Она думала о том, где возьмет деньги, к кому обратится за помощью и о многих других мелочах, которые необходимо было заранее рассчитать и предусмотреть. Но это была всего лишь игра, в которую она играла уже три года, таким образом, хоть как-то подкрепляя себя, чтобы окончательно не свалиться в пропасть отчаяния.

Алина прекрасно понимала, что убежать невозможно. Ее трехлетняя дочь Машенька жила в доме родителей Артема, и видеться с ней женщина могла только с разрешения мужа.

Сразу после рождения Машеньки, ее забрала у Алины мать Артема, которая давно мечтала о ребенке. В двух предыдущих браках детей у Артема не было, и Лидия Максимовна уже было потеряла надежду понянчить внуков. Особенно после смерти отца Артема — крупного бизнесмена Сергея Васильевича Строгонова, она совсем сникла и не находила, чем заполнить свою жизнь. Сын был вечно занят в своей фирме и, хотя и обеспечивал мать полностью, но никак не скрашивал ее одинокую старость. Когда родилась Машенька, у Лидии Максимовны началась вторая молодость. Она почувствовала себя не бабушкой, помогающей родителям растить внучку, а полноправной мамой ребенку, хотела заботиться о ней безраздельно, а не делить любовь Маши с Алиной. В этом вопросе интересы сына и матери полностью совпали. Артем сразу понял, что используя Машеньку для манипуляции женой, можно держать Алину в полном подчинении. Он был убежден, что она никуда теперь не денется, как бы он с ней не обращался.

Обезумевшая от горя Алина пыталась бороться за дочь. Она обращалась в полицию, писала в прокуратуру, в суд, но все было бесполезно. В начале ее выслушивали и обещали помочь. Но, как только узнавали, чья она жена, никто не хотел с ней даже разговаривать.