— О ком ты говоришь? Кто она? — Я услышала голос нашего учителя искусства, кажется, он напуган.

Почему он так напуган? Почему он боится ученика? Совершенно не логично.

— Где твоя чертова жена? — Тимур явно пребывал в бешенстве, а я буквально припала ухом к полу, чтобы ничего не пропустить. Сердцем чую, что тут кроется какая — то тайна.

— Она… она была в академии. Я видел ее пару часов назад. Перед уроком.

— Мы с ней договорились, что Стрелкову выкинут. Почему она еще тут? Я видел ее только что в академии!

— Я не в курсе, сейчас позвоню. Она занималась этим делом, говорила, что все как надо. Уже готовят документы на отчисление.

— Я жду. Звони ей! Быстро!

Мне даже жалко стало учителя. Он немного странный, как, наверное, и большинство творческих людей, но он не плохой. Мне даже нравится. Интересно рассказывает и не задает лишнего.

По нему было видно, что характер мягкий.

Я даже не подозревала, что у него есть жена и работает она тут, в академии.

Дальше состоялся звонок, но я не практически не слышала слов, учитель говорил тихо, а еще дождь усилился и заглушал звуки. Мне так хотелось узнать, о чем там говорят.

Тимур, о чем — то говорил, но слышно было плохо и я решила рискнуть. Осторожно спустилась по лестнице и подошла к окну, к тому самому у которого недавно сидела. Дождь утихал и через приоткрытое окно было прекрасно слышно.

— Мы же договаривались, — говорил учитель.

— Я выполняю условия договора, ваша жена не в тюрьме, а значит с моей стороны все работает. А вот твоя жена забыла кто ее спас в ту ночь!

— Она никогда об этом не забывает. О таком невозможно забыть.

— Видимо, забыла.

— Сколько же ты будешь нас мучать…

— Столько сколько будет нужно!

В мастерскую вошел еще кто — то и я услышала женский голос:

— Стрелкова уедет через два дня, — с порога сказала женщина. — Документы уже готовы.

Голос знакомый, но я не могу ее вспомнить. Кто — то из персонала академии. Возможно, из канцелярии. Я не всех тут знаю.

— Мы так не договаривались. — Возмущается Тимур.

— О сроках ты не говорил. Ее не кому забрать. Со своей стороны я сделала все, чтобы это было максимально быстро.

— Мне все равно, — Тимур практически кричит, похоже парень съехал с катушек, — ее тут не должно быть. Мы договорились, что я прикрываю то, что ты сделала в ту ночь, а ты…

— А я делаю то, что ты говоришь, — спокойным голосом продолжила женщина, — и я это делаю, но я не всемогуща. Я делаю все что в моих силах. Ее заберут через пару дней. Документы на отчисление готовы. И так было много вопросов за что ее выгоняют, мне пришлось подергать за много ниточек…

— Мне тоже пришлось подергать за много ниточек, — прерывает женщину Тимур, — чтобы восстановить машину на которой была не просто разбита фара, но и была кровь. Как ты думаешь сколько вопросов мне задавали мои ребята? Это не просто рядовая поломка. Сразу ясно что на этой машине кого — то сбили.

— Я могу посадить ее на карантин в комнату до самого отъезда.

— Как это? — Не понял Тимур.

— Не важно. Могу и все. Устроит?

— Устроит. Пусть не шатается по академии, а потом сразу навылет.

— Хорошо. Сделаю. Я же не могла ее выгнать с чемоданами за ворота академии?

— Могла бы и выгнать!

— Дорофеев, я делаю все что ты говоришь. Но есть пределы разумного!

Я поняла, что Тимур ушел по хлопнувшей двери, но возвращаться на чердак не спешила. Дальше был тихий диалог между супругами, я практически ничего не разобрала, только обещания друг другу, что они совсем справятся, а затем ушли и они.

Просидев еще пару минут под дождем, я вдоль стены направилась к лестнице. Промокла насквозь, зато услышала такое от чего волосы дыбом встали.

Она кого — то сбила, и Тимур ее прикрыл, а теперь он ее шантажирует. Нужно узнать кто она такая и какую власть имеет в академии. Хотя для чего мне это? Я же скоро отсюда уберусь!

Поднялась на чердак, схватила ткань из мешка с ветошью и промокнула волосы, затем сняла толстовку, повесила ее, чтобы она высохла, с трудом стянула мокрые джинсы. Футболку тоже повесила рядом. Разулась. В одном белье было довольно прохладно. Мне попалась под руку белая простынка, которую видимо использовали для драпировки, я начала обматываться ей, делая что — то на подобии сари, когда услышала скрип.