– Жалко, что босоножки на «шпильках» не наденешь, – посетовала она. – Я ведь захватила с собой. Но пешком в них далеко не утопаешь, да еще эти горки и лестницы. Все-таки хорошо жить в равнинной местности, правда?

– Еще бы! – воскликнула Марина. – Я, грешным делом, вообще не представляю, как люди здесь постоянно живут. Нет, здесь, конечно, красиво, и воздух не то что у нас. Но как же все неудобно! Кстати, а куда мы поедем? В Профессорский уголок или в центр?

– Давай сегодня в Профессорский, – сказала Наташка. – Я насмотрела там одно заведение. Если никого не подцепим, завтра отправимся в центр. А сегодня лучше поближе к пансионату. Небо в облаках, когда хочешь, опять дождь пойдет, и в каком виде мы явимся в ресторан?

– Да уж, – хмыкнула Марина. – О, как я ненавижу эти проклятые дожди! Мне кажется, они никогда не кончатся, так и будут идти до самого нашего отъезда.

Наташка бросила на нее ободряющий взгляд:

– Бармен заверил меня, что с завтрашнего дня погода начнет налаживаться. Так что не волнуйся, подруга, все будет хорошо!

Троллейбус привез их в Профессорский уголок. От остановки до набережной нужно было немного пройти пешком, но дорога не утомляла, потому что шла под уклон. А вокруг все тонуло в зелени: кипарисы, раскидистые кедры, каштаны. Подружки задержались напротив красивого каменного здания с мавританскими башенками и просторной террасой, украшенной деревянными колоннами – дача архитектора Бекетова, построенная в конце девятнадцатого века. А неподалеку, на набережной, находилась еще одна постройка этого архитектора – прелестная бело-розовая вилла в стиле модерна. Современные отели, стоявшие рядом, тоже были розовыми и смотрелись весьма романтично на фоне субтропической зелени.

Марина подошла к ограждению набережной, внимательно посмотрела на море. И почувствовала, как романтический настрой исчезает.

– Сомнительно, что к утру море успокоится, – огорченно промолвила она. – Вон какие волны, черт бы их побрал!

– Море не успокоится к утру, оно успокоится послезавтра, – заметила Наташка. – Так сказали бармен и твой спасатель, а я верю им больше, чем болванам синоптикам. И завтра мы с тобой едем на экскурсию, так что нам пофиг, можно будет купаться или нет.

– Только ради бога, не называй этого придурка спасателя моим, – поморщилась Марина. – После сегодняшнего я бы с ним и за большие деньги в постель не легла.

– А ты с кем-то ложилась в постель за большие деньги? Кто такой, почему я не знаю? – Наташка рассмеялась, довольная своей шуткой. – Да ладно, не бери в голову. По совести, ты сама виновата. А ну как бы ты потонула? Ему ж за тебя отвечать!

Марина упрямо насупилась:

– Ничего подобного. Я нарушила запрет, стало быть, отвечать за меня его бы никто не заставил. Он просто…

– …Шовинистическая мужская свинья, – Наташка расхохоталась.

– Да, к нему это определение подходит, – рассмеялась за ней следом Марина. – А так как на шовинистических свинов обижаться бессмысленно – они ведь тупы и неисправимы, остается отнестись к случившемуся философски.

– Вот-вот! – закивала Наташка. – Правильная позиция!

Подружки пошли по набережной и вскоре уселись за столик в одном из ресторанов. Сделали заказ и, наслаждаясь приятной атмосферой, заговорили о том, куда следует поехать в ближайшие дни.

– О черт, – вдруг прошептала Марина с глубочайшей досадой. – Только этого болвана здесь не хватало!

Наташка посмотрела в ту сторону и прыснула. От дверного проема к барной стойке неспешно шагал спасатель с их пляжа. Одет он был не по-пляжному, а вполне себе презентабельно: в бледно-серых брюках и шелковой светлой рубашке с рисунком в морском стиле: сероватые волны, лазоревые пальмы. Марина отметила про себя, что вид у него достаточно свежий и бодренький, словно и не отстоял день на пляже.

– «Казалось, судьба нарочно подстраивает их встречи», – процитировала Наташка штамп дамского романа. – Мариш, расслабься и просто не замечай его. Он зашел навестить приятеля-бармена и скоро уйдет. А если и не уйдет, нам-то какое дело?

– Ты права, – кивнула Марина. – Да я уже в порядке, только в первый момент охватила досада.