— Ваш английский меня устраивает, навыки и опыт работы тоже. Насколько я могу судить, на мои вопросы вы отвечали искренне. Это важно в свете того, что у вас будет допуск ко многим моим секретам.

— Главное, ваше присутствие меня не слишком раздражает, что случается редко. Хотя над английским произношением вам придется поработать. — добавил он, чуть усмехнувшись.

Пока я тихо ликовала и раздумывала, как отнестись к его заявлению про раздражение, в дверь постучали, и в кабинет просунулась строгая дама из приемной.

— Платон Александрович, — пропела она радостным голосом. — Приехала Светлана Геннадьевна…

— Платон, — за ее спиной появилась улыбающаяся женщина, с которой я встретилась на крыльце. Мягко отодвинув загораживающую проход пожилую даму, Светлана Геннадьевна кивнула ей:

— Дальше я сама, Алевтина Игоревна.

Увидев ее, мужчина неожиданно широко улыбнулся, сразу помолодев лет на пять, и поднялся с кресла. Небрежно кивнул мне:

— Вы свободны, Павла Сергеевна. Завтра в девять жду вас в своем кабинете — расскажу, чем вы будете заниматься.

Я подскочила со своего диванчика. Под внимательным взглядом Светланы Геннадьевны скомкано попрощалась и пошла к выходу. И уже закрывая дверь заметила, как женщина падает в объятия улыбающегося Платона Александровича.

Глава 8

— У вас проблема со вкусом? — раздался над ухом голос Платона Александровича.

От неожиданности я чуть не выпустила из рук чашку с кофе, которую как раз поднесла к губам. Напиток выплеснулся, густо забрызгав мою единственную приличную белую блузку.

Глядя на безобразные коричневые пятна, расползающиеся по ткани, я возмущенно прошипела:

— Платон Александрович, вы всегда так подкрадываетесь? Напугали меня. И блузка теперь испорчена!

— Эта блузка была испорчена задолго до этого. Когда криворукие китайцы пошили ее в своих подвалах, а затем продали вам. Плохо, Павла Сергеевна, что ваша работа у меня начинается с того, что мне придется отправлять вас переодеваться.

— Что вы имеете в виду? — я непонимающе смотрела на стоявшего передо мной начальника. Он тоже смотрел на меня. Вернее, на мою блузку, украшенную на груди кофейными блямбами. Глаза у него потемнели, и в них ясно читалось недовольство.

Повернулся, отрывисто скомандовал: — Идите за мной, — и первым направился в кабинет.

Отставив злополучный кофе, я посеменила следом, радуясь, что приемная пуста и никто не был свидетелем моего позора.

В первый рабочий день в офис я приехала на пол часа пораньше, в надежде спокойно осмотреться. Если повезет, пообщаться с кем-нибудь из коллег, чтобы понять, чем дышит компания.

Прошлась по пустынным коридорам. Поздоровалась с парочкой таких же, как и я, ранних пташек. Затем разжилась чашкой капучино и отправилась в приемную. Планировала предаться кофейному релаксу, пока дожидаюсь появления босса. И вот, не успела даже поднести кофе ко рту, как облилась и, кажется, взбесила начальство.

— Павла Сергеевна, — шеф плюхнул на стол стильный портфель, который держал в руке, и развернулся ко мне. — Вы мой личный помощник. Моя правая рука и, в определенной, степени лицо моей компании. Вы это понимаете?

— Да, Платон Александрович, — ответила я, глядя на него честными глазами. На самом деле, я пока ничего не понимала, но догадывалась, что сейчас услышу что-то малоприятное.

— А раз понимаете, то с какого перепуга явились на работу в этом… наряде? Вы эту блузку позаимствовали в сундуке своей бабушки? — он нахмурился, прожигая меня глазами.

— Как вы угадали, Платон Александрович? — я добавила преданности во взгляд. — Винтаж нынче в моде.

На самом деле, вчера я долго стояла перед старинным дубовым шифоньером в спальне, тоскливо разглядывая малочисленные плечики с вещами.

Почти весь мой гардероб, включая несколько замечательных деловых костюмов, остался в квартире, которую мы снимали с бывшем мужем в лондонском Сохо. Чудесном районе красных фонарей, безумных цен на недвижимость и скопления людей с нестандартным взглядом на взаимоотношения полов. Место, идеально подходящее новоявленному британцу Ковяшкину.

Те вещи, что я успела собрать и отправить посылкой в Москву, благополучно застряли где-то в недрах российской таможни. А потратиться на новый гардероб я сейчас никак не могла. От слова "совсем никак"…