— Когда твоя мать попросила меня дать тебе работу, она не знала, что мы с Марьям поженимся. Мы давно знакомы с Еленой и поэтому договорились, что пока ты будешь делать свой проект, я немного приручу, приструню тебя. Она считает, что тебе нужен такой мужчина, как я, зная мой характер и манеры, что не люблю, когда мне перечат, и распутных девушек тоже не люблю.

У меня отпадает челюсть.

Я, конечно, ожидала что-то такое… но понимать, что тебя пристраивали, как породистую болонку — это то ещё ощущение.

— И ты так просто согласился? Даже не видя меня?

— Твоими фото пестрит интернет. — Выдыхает шумно. — Мне было скучно, если честно, поэтому и согласился. И, должен тебе признаться: я не собирался тебя целовать. И, тем более, не рассчитывал на что-то большее.

Сглатываю и отворачиваюсь. Какая-то нелепая ситуация. И разговор странный.

— Ты мне понравилась, Алина. — Поворачиваюсь и встречаюсь с серьёзным взглядом из-под густых бровей. — Даже сам не знаю, чем. Может, потому что не лебезила передо мной, и строптивой оказалась… Но ты не похабная.

Я снова поражаюсь его словам. Почему-то слышать от Давида такое необычно. Думала, кавказские мужчины не ведут откровенных бесед и не говорят правду в лицо девушкам.

— Когда ты приехала ночью, я удивился, а с другой стороны — нет. Наверное, после того, что мы натворили на кухне — это было правильно, нужно было разобраться. Я и сам не понимал, почему меня тянет к тебе, нравишься и отталкиваешь одновременно.

— Что произошло на самом деле? — Спрашиваю, хоть эту уже не важно, в принципе. — Тогда, ночью?

Задумывается на пару мгновений. Потом поворачивается.

— Ты пришла, сказала, что не можешь ничего понять, сняла футболку, попросила потрогать тебя за грудь, потом кричала, что не должно так быть, взбесилась будто! Я пытался успокоить тебя, скрутил… а потом не удержался и… поцеловал снова… — Давид меняет позу, закидывая локоть на спинку сидения, разворачиваясь ко мне полубоком. — Мы легли на диван, я уже думал, что продолжим до конца в этот раз, несмотря на то, что ты пьяная, готов был утром извиниться за это, но ты уснула.

Я хмурюсь.

— Что-то утром ты на джентельмена мало был похож.

— Мне позвонила Елена. Сказала, что мы прекращаем эксперимент, и больше не нужно ничего делать. Что ты скоро уедешь и не будешь доделывать проект.

— Ничего не понимаю. Почему?

— Узнала, что я женюсь.

— Ах… ну конечно…

— Я не хотел обижать тебя, малышка. Да и не сделал бы ничего плохого, правда. Ты просто так быстро убежала, не успел ничего объяснить.

— Да что тут объяснять? Ты хотел трахнуть меня, я не поддалась, потому что протрезвела, вот и вся история.

— Ты грубая. — Наклоняется ко мне, понижая голос. — Тебе нужно рот с мылом помыть.

Округляю глаза снова. Это я ещё грубая!

— Слушай, я понимаю. У тебя сейчас сложный период и всё такое. Проектов, как я посмотрел, нет нормальных. Поэтому, у меня к тебе предложение.

— С чего ты решил, что меня заинтересуют твои предложения?

— Я честен с тобой. Мне нечего скрывать. Если тебе нужна работа и деньги, предлагаю доделать проект и приступить к работе с пустой частью дома. В частности, второй этаж совсем не оформлен, и там я, как раз, хочу видеть восточный стиль. То, что ты любишь.

— Зачем тебе это, Давид? Не иди на поводу у моей матери. Она наобещает тебе, что я стану второй женой и буду ноги тебе целовать, но ведь это не так!

— На этот раз только работа, детка. Ты правда нравишься мне, но я не притронусь к тебе, обещаю. Я хочу привести жену в дом, где всё будет готово, чтобы не ударить лицом в грязь перед будущими родственниками. Они очень серьёзные люди. И я серьёзно отношусь к ним.

— Я не могу остаться. — Всё-таки ищу причины не соглашаться, хоть предложение его очень заманчиво в сложившихся обстоятельствах. — Мне негде жить, у меня нет денег. Этот билет — единственный пропуск в будущее. Там у меня друзья, которые поддерживают и помогают. Здесь, я даже собственной матери не могу доверять.

— Ты можешь жить в моём гостевом доме. Там, правда, тоже ещё «конь не валялся», но мы можем вместе что-нибудь придумать.

— Я что, последний дизайнер в России? Чего ты так упёрся в меня, не понимаю?