— Понятия не имею. — Вот так честность. Крючковский всегда таким был. — Но тебя больше не отпущу.

Поднимаю голову. Упираюсь подбородком ему в грудь. Смотрю в расслабленное красивое лицо.

— Я серьёзно, Дим. Ты — женат. Живешь в другой стране. Я — вообще не засиживаюсь на одном месте долго. — Выпутываюсь из объятий. Пора возвращаться в реальность. — Мы — разные. Ты же понимаешь это.

Собираюсь встать с постели, чуть приподнимаюсь и тут же оказываюсь в горизонтальном положении, прижатой широким торсом так, что не пошевелиться.

— Хрена с два, Зайцева. — Шипит Крючковский мне в лицо. — Я без тебя четыре года жил, как «зомби». Думал, что ты срать на меня хотела с высокой колокольни! А теперь ты появляешься, трясешь задом своим невероятным перед носом, заявляешь, что ни разу не кончала, потом почти сквиртуешь, признаешься мне в любви… — Перехватывает мои запястья крепче. — И после этого надеешься свинтить в закат?!

Его лицо так близко, губы такие манящие, взгляд такой яростно сверкающий, что я просто балдею…

— Ты — моя, Заяц. Прими это и признай.

— Какая же ты всё-таки наглая задница, Крючковский… — Смеюсь я тихо ему в лицо.

И он расслабляется. Растягивает губы в улыбке.

— Взаимно, Алин. — Снова целуемся. Как одержимые.

Это фантастика какая-то. Честное слово.

Глава 18

Как бы не хотелось продлить сказку под названием «Мы с Крючковским вместе», утро наступает неумолимо быстро, одновременно с осознанием, что больше это никогда не повторится.

Все его слова про то, что он больше меня не отпустит, что любит… что мы всё преодолеем, в предрассветном номере гостиницы теряют свою силу, оставляя горечь на языке и острую нехватку кислорода.

Я смотрю на спящего Димку, любуясь знакомыми, но уже абсолютно другими чертами: подбородок, покрытый густой тёмной щетиной, морщинки вокруг глаз, спадающая на лоб непослушная чёлка… Я помню его другим, и с этим ничего не поделаешь. Но люблю одинаково: ни больше, ни меньше, такого, как он есть сейчас.

Мне больно осознавать, что уже сегодня он вернётся к своей законной, настоящей супруге. Её, не меня, будет согревать и любить так, как он это делал сегодня ночью. Так, как я хочу, чтобы обращался только со мной.

Скорее всего, мы помиримся с Сержем. Он отходчивый, и долго никогда не обижается.

Я буду трогать его, заниматься сексом, закрывая глаза, представляя совсем другого человека.

Буду стискивать зубы и жить дальше, несмотря на то, что, даже ещё не расставшись с ним, уже безумно скучаю.

Мне так не хватало его все эти четыре года, не хватает и сейчас. Хочется разбудить, растормошить, закричать: «Не бросай меня! Я не смогу без тебя больше!».

Это правда.

Абсолютно не представляю, как теперь буду жить.

Наверное, нужно как можно скорее уехать из России, чтобы ничего о нём не напоминало.

Глаза щиплет, и я плачу неосознанно, но беззвучно.

Чтобы не спалить перед ним своё неадекватное состояние, поднимаюсь, собираясь слезть с кровати и пойти в ванную.

— Только попробуй сбежать. — Летит мне в спину хриплое ото сна замечание.

Вызывает улыбку и волнение…

Именно это я и собиралась сделать.

Слишком долго любовалась им напоследок, упустив тот момент, когда он проснулся.

— Мне нужно по «девичьим делам» … — Говорю почти шёпотом, пытаясь не выдать срывающийся голос.

— Семь минут. Потом я жду тебя здесь. — Похлопывает по одеялу рядом с собой.

Киваю и проскальзываю в санузел, чтобы отдышаться.

Возможно ли когда-нибудь привыкнуть и чувствовать себя ровно, спокойно в его присутствии?

Даже, когда я ещё не подозревала о своих чувствах к нему, не было ни единой минуты, чтобы пульс не зашкаливал, а сердце не норовило выскочить из груди.

Он бесил меня неимоверно, столько раз хотелось просто прибить на месте, но никогда я не чувствовала безразличия к этому человеку.

Я выхожу из ванной и сразу же попадаю в тёплые объятия.

Это непривычно для меня. В отношениях с мужчинами предпочитаю держать дистанцию, и не совсем приветствую частый телесный контакт.

Попробуй, объясни это Диме.

Он всю ночь не выпускал меня из своих рук, и сейчас снова ограничивает мне свободу.

А я ведь и не против.

Мне так комфортно и хорошо стоять, уткнувшись носом в широкую грудь, вдыхать его запах, обнимать, трогать спину, плечи…

Только бы не сойти с ума…

— Когда ты улетаешь? — Раздается мне в макушку.