— Да что Миронова? Я вот бегала от своей судьбы, да не убежала. — Расплывается в блаженной улыбке, а мне становится грустно.

— Вы так и не общались больше?

Она спрашивает осторожно, но мне кажется, будто бросает порох в почти затухший костёр.

— Нет.

Допиваю бокал до дна. Чувствую, как хмель пробирает, нечасто пребываю в таком состоянии. Напиться со старой подругой — это лучшее, что могло случиться со мной за последнее время. Хоть я и не фанат алкоголя.

— Всё ещё болеешь по нему?

Мы с Катькой мало обсуждали мои отношения с Выскочкой. Но она далеко не дура, и сразу поняла, что между нами не просто дружба, тем более, когда увидела их с Ваней «мордобой».

Когда Димка уехал, я отдалилась от неё, пытаясь показать, что в моей жизни всё под контролем. Но она — единственный человек, кто примчался в аэропорт, чтобы проводить меня в новую жизнь.

И сейчас, сидя с ней на кухне, снова осознаю, какая же я хреновая подруга, на самом деле.

— Да нормально всё. У тебя-то как дела? — Перевожу тему, понимая, что никогда до этого напрямую её жизнью не интересовалась.

— Да как? Сижу с Мироном, как принцесса в замке. Пашка почти всё время на работе, хорошо, если воскресенье выпадает побыть с нами.

— Вы такие классные. — Выдаю свои эмоции, даже не пытаясь их скрыть.

Тут же хмурые брови подруги расправляются.

— Если честно, я не думала, что быть мамкой так прикольно. — Признаётся Миронова. — Ну, в смысле, раньше: дети — фу, отстой какой-то… А сейчас…Он каждый день что-нибудь новенькое выдаёт. Рожать, конечно, это полный трэш, но потом понимаешь, что оно того стоило.

— Я так рада за тебя… — Чувствую «ватность» во всём теле. — А с «ним» как? У вас такая разница в возрасте…

Миронова задумчиво опускает голову на ладони.

— Знаешь, поначалу, я думала, что это просто игра. — Задумчиво протягивает подруга. — Ну, типа, он такой взрослый, с малолеткой решил поразвлекаться.

— Все так думали. — Подтверждаю.

— А потом, я ему как-то говорю: «Павел Валерьевич, хватит ходить «вокруг да около». Если хотите секса, то я согласна. Так-то не девственница уже.»

Катька изображает картину их с Привольским разбираловки.

Мы обе ржём, как ненормальные, рискуя разбудить Мирона.

— А он? — Выдавливаю сквозь истерику.

— А он: «Миронова…» — Передразнивает профессора. — «Быстро сядь в машину. Пока я тебя с курса не отчислил!»

Вряд ли ему бы это удалось. Кроме английского у Катьки проблем с учёбой не было.

— Ну и дальше? — Восторженно предвкушаю.

— А что дальше? — Катька поправляет свои выкрашенные в непривычный «натуральный каштановый» волосы. — Пришлось сесть. Я ж, типа, напугалась.

Мне так хорошо, слушать историю любви подруги, даже забываю о своих проблемах на время.

— А потом он везёт меня в эту квартиру и такой говорит: «Не выйдешь отсюда, пока мы не поговорим!».

— Ну и как? Поговорили?

— Да какой там! Трахались, как кролики, до утра. Потом вещи с общаги собрала и к нему переехала.

— Ну вы даёте! — Я правда под впечатлением.

Никогда бы не подумала, что эти двое могут быть вместе, несмотря на нескрываемый интерес профессора к моей подруге.

— Ты счастлива? — Спрашиваю неожиданно даже для себя.

Наверное, мне хочется, чтобы у неё всё сложилось лучше, чем у меня, просто потому, что она этого достойна.

— Вот иногда… мне хочется его прикокошить, честно. — Отвечает Катька. — Особенно, когда задерживается на своих «сдачах». Как представлю, сколько девиц готовы перед ним ноги раздвинуть ради зачёта, просто с ума схожу.

— Да уж… — Выдыхаю, представляя эту картину. — Тяжело, наверное…

— Но, знаешь… — Снова её пьяное лицо осеняет. — Когда Пашка приходит домой, целует меня, сына… я готова ему всё простить. И задержки, и этих куриц самонадеянных. Я его никому не отдам. Хера там. Пусть слюной подавятся.

Наши блаженные моськи надо снимать на камеру.

— Как думаешь, он способен мне изменить? — Катьку вдруг понесло не в ту степь.

— Да ты что! Уверена, что нет.

— Ты хоть понимаешь, как эти сучки опасны? — Её сморщенные брови не сулят ничего хорошего.

— Ты посмотри на Привольского. — Шепчу ей, как шпион. — Думаешь, он стал бы терпеть меня в своей квартире, если бы ты не была ему так дорога?

Мы снова прыскаем и смеёмся, как полоумные. Пьяные бабы — это адская машина.