Ладонь мою грел уже наполовину

Сгоревший мушкет

Недры «Падал»

Убежала!

Моронский довольно зажмурился в предвкушении охоты... Давненько он такого ярого отпора не встречал. Идеальная жертва, которая искренне не заинтересована ею быть!

Выявляется это в несколько не совсем разрешённых приемов. Привлечь внимание жертвы. Загнать в угол. Выбить опору из-под ног. Возбудить. Непристойным предложением в самой грязной формулировке. А дальше она сопротивляться или совсем не может, или не хочет. Второе чаще.

А эта убежала!

Макс даже зубами скрипнул от желания вцепиться ими в шею овечки и отодрать ее сзади.

Как только за девушкой закрылась тяжелая дверь выставочного зала, Макс сделал подзывающий жест своей охране.

- Догнать, вернуть? - спросил подошедший охранник.

Но Макс коротко мотнул головой, мол, не надо, отбой.

- Слава, найди запись с этой камеры - сказал он бугаю, показывая куда-то вверх и вправо, - найди и уничтожь.

- Понял, Максим Андреевич. - охранник дернул головой, поскольку кивать не позволяла неестественно мощная шея.

- И узнай все, что возможно и невозможно про эту бабу. Она, вроде как, занималась оформлением выставки.

- Понял, Максим Андреевич - повторил Бык, - могу идти?

- А визитка? - Моронский взглядом указал на урну, - мне ее самому из мусора доставать?

- Понял - в очередной раз повторил Слава и подойдя к урне, взял двумя пальцами смятый чёрный прямоугольник. Секунду поразмышляв, стоит ли отдать ее шефу или все же нет, в конце концов, сунул ее себе в карман пиджака.

Моронский оглядел зал. Девчонка завела его до предела своей реакцией. Он даже стал забывать, что такое бывает. И как это бывает. Чутьё не обмануло его. Эти залитые румянцем щеки, эта дрожь, покусывание пухлой нижней губы, розовые пятна над грудью, все эти невербальные сигналы тела, которые ее сознание не в силах было контролировать - все это обещало ему редкое, почти уже забытое наслаждение процессом искушения невинной овечки и обладания ею.

Дурочка сама не подозревала, что нажала на спусковой крючок. Запустила механизм своим бегством. Сама того не ведая, включилась в игру. Если все так, как ему подсказывали сигналы ее тела, скоро она, ломая в кровь все свои установки и принципы, будет извиваться под ним. А он будет вытягивать из неё сладкий нектар эмоций. Пока все не выпьет. До дна. До боли.

Обладать - вот наивысшая цель. Главный кайф в жизни. Сильнейший наркотик.

Яйца заныли от одной только мысли, как разложит он эту скромницу на диване в вип-ложе «Порока». Но это через дня два-три, максимум - семь. Сейчас-то со стояком что делать? Славику поручить разобраться?

В конце зала у одной из колонн он заметил размалеванную блондинку, с которой разговаривал полчаса назад на входе в галерею, пытаясь вспомнить при каких обстоятельствах они познакомились.

- Скучаешь, милая?

- О, Макс, - растянула в улыбке поддутые уколами губы блондинка и кокетливо повела плечами, - я уж думала, ты про меня забыл!

- Ну, что ты, как я мог? - сказал Макс одной рукой подталкивая девушку за талию к выходу, а другой забирая у неё из рук тонкий высокий бокал с дешёвым газированным пойлом. - Потом допьёшь.

Туалет был свободен. Слава с Игорем встали на входе в него, когда дверь за боссом и его спутницей закрылась.

Не теряя времени, мужчина расстегнул ширинку и слегка надавил на белокурую макушку Девушки.

- Дальше сама! - приказал Моронский. - Только помаду сотри.

Блондинка, имени которой он так и не вспомнил, все поняла без слов и покорно опустилась на колени. Тыльной стороной ладони она вытерла с губ ярко-розовую помаду и потянулась ими к торчащему из ширинки в боевой готовности члену. Слегка открыла рот и осторожно обхватила головку губами.

«Ну что за блядство!» - выругался Моронский про себя. «Как будто не минет делает, а чупа-чупс лижет!»

- Соси! - приказал он вслух. - Полностью в рот возьми!

Блондинка шире открыла рот и насадилась им, как ей казалось до упора.

- Глубже возьми! Ещё!

Девушка издала гортанный звук, обычно сопровождающий рвотный рефлекс, но сдержалась, однако из глаз ее тут же обильно брызнули слёзы.

- Вот так, шире рот, убери зубы - командовал Моронский, ритмично и мощно нанизывая голову девушки на свой член.