- Зачетная телка, бро! - сказал Макс, обращаясь к дебелому хипстеру с рыжей бородой-лопатой, который, казалось, уже пускал обильную слюну в свою растительность, глядя на танцующую девушку.

- Ага, - икнул рыжий, соглашаясь.

- Мне кажется, ты ей тоже понравишься! - Моронский ободряюще хлопнул мужика по плечу и чокнулся своим Джеком с его стаканом.

- А почему бы, собсна и да? - пьяно промычал тот.

- Удачи, бро! - салютовал Макс рыжему стаканом и отхлебнул маленький глоток.

Макс с интересом наблюдал, как пьяная свинья сползает с барного стула, делает последний крупный глоток и нетвёрдой походкой водолаза, умудряясь пританцовывать, двигается в сторону танцпола.

Недвусмысленно вращая бёдрами, и, как будто, разгребая перед собой руками пространство, рыжий подбирался к Соне. Она даже не сразу его заметила, потому что танцевала с закрытыми глазами. Пьяная скотина не удержала равновесие и на очередном танцевальном «па» чуть не завалилась на Соню всей тушей.

Девушка испугалась и отпрянула назад, задев нечаянно кого-то. Клетчатый не сдавался. Выбросил свои поросшие рыжей шерстью щупальца вперёд, чтобы, видимо, сграбастать Соню в объятия страстного танго и даже успел скользнуть одной из них по ее руке.

Все, пора! Моронский встал из-за барной, крутанул шеей, хрустнув позвонками, размял кисти и дернул плечами. В два огромный шага пересёк расстояние до Сони, схватил рыжего за шкирку и с силой развернул к себе мордой.

- Ты, чего бро... - только успел булькнуть рыжий, как Макс одним резким и сильным ударом в челюсть свалил тушу на пол.

Кто-то взвизгнул. Толпа мигом рассосалась в стороны.

Рыжий непонимающе хлопал глазами, зажимая окровавленный нос. Неуклюже валандаясь по полу на спине, словно огромный жук, безуспешно пытался встать на ноги, перебирая в воздухе конечностями.

Моронский встряхнул кистью, несколько раз сжал и разжал кулак, заметил ссадину на костяшках. «Сука, на зуб напоролся, что ли?» Потом сделал в темноту зала знак, чтобы прибрали барахло и пошёл прочь с танцпола. На Соню даже не взглянул.

Охрана быстро подняла на ноги приставалу и вывела из зала.

***

Соня стояла посреди танцпола, комкая в кулаке ворот рубашки, словно хотела поймать им рвавшееся из груди сердце, как сачком. Объяснить, почему у неё при этом тряслись руки она не могла.

Ну, врезал один самец другому по морде. Что с того? Они ей никто. Оба. Инцидент не стоил потраченного на его анализ времени. И все же...

Несмотря на то, что Моронский выглядел спортивнее приставалы они явно были в разных весовых категориях. Чего? Или, вернее За кого она испугалась? Не за потного рыжего бородача же... тем более, что шансов у него и так не было.

- Я сейчас, - сказала Соня, взглянув в беспокойные Нелькины глаза.

В уборной Соня умылась холодной водой. Промокнула лицо. Посмотрела в зеркало минуту. Достала из сумочки блеск и нанесла на губы.

Почему-то прямо сейчас захотелось ещё раз его увидеть. Просто заглянуть в глаза. Проверить, есть ли там хоть что-то человеческое, земное, помимо желания подчинять, подавлять, доминировать.

Зачем? Интересный вопрос. Затем, что она уже позволила ему себя поцеловать... То есть, как позволила - сильно не возражала. А это было одно и то же по сути.

Она взяла салфетку и стёрла блеск с губ.

Это так по-женски, осознавать, что делаешь глупость несусветную, но все равно - делать.

Музыка* действовала, как сильнейший афродизиак, отзывалась ритмом где-то в висках, груди и внизу живота.

Соня двигалась в такт, пробираясь сквозь снующих официантов и танцующих в проходах между вип-ложами девушек в откровенных нарядах. Народная масса уже не совсем вменяемых людей дышала, вздымалась, сверкала, таяла в сизом дыму и выплывала прямо на Соню снова. А она шла вперёд, вопреки доводам разума. Вроде трезвая. Но совершенно пьяная.

Макс был в последнем привате. Она разглядела его за «шторкой» из кристаллов, нанизанных на тонкие цепочки.

Моронский странно полулежал-полусидел на невысоком кожаном диванчике. Правая его кисть была обёрнута салфеткой. Голова запрокинута на спинку дивана.