Никто не удерживает меня здесь насильно, напоминаю я себе. Это не фильм, и мне не нужно сбегать от своих похитителей, меня даже никто и не похищал, я по собственной воле приехала сюда с Алексом.

Даже если Алекс застукает меня за упаковкой чемоданов и попытается отговорить, думаю бабушка не позволит ему удерживать меня здесь, если я пожалуюсь ей. Но я не хочу, чтобы до этого доходило. Я и так уже достаточно одурачила бабушку. Больше водить ее за нос не буду.

Когда беру свой телефон, свет падает на мое красивое, якобы обручальное кольцо. С чувством, будто мое сердце заморозилось, я снимаю кольцо и осторожно кладу на прикроватную тумбочку. А потом сажусь на край кровати. Открываю Google, начинаю просматривать рейсы. Меня охватывает паника, слезы вот-вот польются из глаз, расписание рейсов перед глазами расплывается.

Чувствую себя в какой-то ловушке. У меня наступает настоящая паника. Есть только один выход, и я никогда не думала, что когда-нибудь им воспользуюсь. Никогда не представляла, что могу оказаться в такой ситуации. Кроме того, моя жизнь здесь подвергается опасности. И опасность связана не с Алексом. Несмотря на то, что его чувства ко мне были лживыми, мне все равно трудно поверить, что он попытался бы меня убить. Но Петра вполне может рискнуть. Она уже попробовала. Я также вспоминаю, что Алекс говорил о тайных проходах по всему дому. Она могла бы оказаться в моей комнате и перерезать мне горло во сне, а никто бы даже и не понял, что она покидала свою спальню. А я не хочу этой ночью опять врываться в спальню Алекса. Лучше умереть, чем это.

Поэтому я набираю номер Стар. Она отвечает после второго гудка.

— Привет! Удивлена, что у тебя нашлось для меня время между твоим горячим сексом.

При звуке ее голоса я начинаю рыдать. Я даже не представляла, что буду так плакать, но слезы сами собой катятся по щекам, боюсь, что они никогда не закончатся.

— Что за черт? — Стар никогда не выражается, отчего начинаю рыдать еще сильнее. Стар пытается меня успокоить, позволяя выплакаться. Я наконец-то овладеваю собой, и мои рыдания переходят в постоянную икоту.

— Расскажи мне, что случилось? — приказывает она по-деловому.

Я все ей рассказываю. О нас с Алексом и о том, что предполагала, что у нас с ним было что-то особенное. Потом о Петре и моем «несчастном случае». И, наконец, самое худшее, какой удар я получила после разговора с Алексом, он даже не пытался отрицать слова Петры.

— Я должна уехать отсюда, Стар. Я не могу остаться даже на еще одну ночь. Одно дело — лгать, доставив радость его бабушке, но обмывать ее ради наследства. А еще эта Петра. Алекс предупредил ее, чтобы она оставила меня в покое, но не уверена, послушается ли она его. Она может перерезать мне горло ночью, и никто ее не поймает.

— Я все прекрасно понимаю. Я тоже не осталась бы и минуты, — говорит Стар.

Я всхлипываю. У меня хорошие друзья, отличные подруги. Стар даже не вспомнила, что предупреждала меня об этом. А она имела бы полное право так мне заявить.

— Дело в том, Стар... мне неприятно просить тебя об этом, но я в таком отчаянии. Может Николай сможет каким-то образом вытащить меня отсюда? Помню, ты говорила, что у него есть самолет в России…

— Когда ты хочешь улететь? — перебивает она меня.

— Как можно скорее.

— Отлично. Я перезвоню тебе, как только что-нибудь узнаю.

— Спасибо, — отвечаю я. Мысль, что Стар старается мне помочь и вытащить меня отсюда, вызывает во мне такое облегчение, что я чуть не начинаю снова плакать, но все же сдерживаю слезы. Мне нужно взять себя в руки, не терять самообладания, чтобы побыстрее убраться отсюда. Я смогу выплакаться дома столько, сколько захочу.

38

Алекс

Я смотрю на экран телефона — номер неизвестный, но так как это моя личная линия, которую никто, кроме членов семьи и нескольких близких друзей, не знает, я подношу трубку к уху.

— Алекс, это Стар. Я подруга Синди, — сухо говорит женщина.

Холодные когти сжимают мои внутренности. Я знаю зачем она звонит. Она продолжает, не дожидаясь моего ответа.