Кто-то говорит, что Бог посылает нам испытания, которые нам по силам, которые сделают нас сильнее..

Я не согласна.

Я не вынесу. Не стану сильнее. Я не смогу.

— Маринаааа, слава богу, малышка, — поворачиваю голову и смотрю на Ксюшу пустым взглядом.

Она отходит от окна и присаживается на краешек больничной койки.

— Как ты нас напугала. Нельзя же так.

Морщась, отворачиваясь от подруги.

Я не хочу никого видеть. Никого!

Я знаю, что завидовать плохо и я никогда никому не завидовала, но, сейчас… У них есть всё… Есть дети, есть любимый муж, а я осталась одна. Я не хочу жалости.

Я ничего не хочу.

— Эй, ну, ты чего? Мариш? — Ксюша касается моей руки.

— Смотри, что у меня есть.

Мотаю головой, отказываясь поворачиваться

— Уйди…

— Никуда я не уйду, — возмущается подруга.

— Ну, ка быстро взяла себя в руки и посмотрела на мою крестницу.

Вот где справедливость? Мы их девять месяцев носим, в муках рожаем, а они копия папа!

До меня не сразу доходит смысл слов Ксюши, а когда всё же доходит..

Я заторможенно пялюсь в телефон. На фото крошечное тельце, лежит за стеклом, увитое проводами.

И мир вокруг светлеет. И тьма отступает.

Жива? Моя дочь жива?

— Конечно, жива, Мариш, ты чего? — возмущается Ксюша.

— У тебя кровотечение началось. Пришлось делать экстренное кесарево сечение, но малышка крепкая. 2100, 47 см. Полежит в кувезе, наберётся сил.

Жива. Жива…

Закрываю глаза, чувствуя, как щеки обжигают слезы. Это слезы счастья.

Я же думала… Я была уверена, что она…

Даже подумать об этом страшно.

— Мариш, тебе не сказали что ли? Совсем охерели тут, — возмущается Ксюша, а мне расцеловать её хочеться.

Жива, моя девочка. Жива.

— Ты в реанимации почти неделю была. Крови много потеряла и после наркоза отойти не могла. Мы так волновались.

Пять дней? А, Саша? Как же Саша?

— Я думала Костя убьёт эту сумасшедшую, — продолжает вещать Ксюша.

— Когда вас на скорой забрали, мы полицию ждали, а она всё хохотала. Крыша у неё поехала, короче. Пистолет у своего богатого папика стащила.

Мне не интересна Лина. Я бы и сама её убила. Придушила своими руками, если бы мой ребёнок… Если бы не спасли… Я бы убила, не задумываясь.

— А, Саша? — шепчу я, с трудом разлепляя пересохшие губы.

Ксюша отводит взгляд, сжимает мою руку.

Задыхаюсь от нехватки кислорода

— Ксюша, говори..

Я должна услышать. Пожалуйста…

— Он в коме, Мариш. Врачи делают всё возможное. Одна пуля пробила лёгкое.

— Он спас меня, Ксюш, — шепчу я.

Сдержал своё обещание. Саша обещал меня защищать, меня и нашу дочь и он защитил.

Мой мужчина. Мой муж. Мой герой.

— А, как, иначе, Мариш?

Саша любит тебя.

— Любит. И я его люблю. Я так его люблю, Ксюш, что страшно становится. Если он не выкарабкается…. - захлёбываюсь слезами, качая головой.

Выкарабкается. Обещал же рядом быть, значит будет. Он всегда своё слово сдерживает.

— Даже, думать об этом не смей, — возмущается Ксюша.

— Мысли материальны, знаешь ли. Только о хорошем думай, Марин. Саша поправится.

И, я верю в это. Честно, верю.

Ксюша сидит со мной ещё некоторое время. Что-то рассказывает, улыбается, смеётся, поддерживает меня. И, я заражаюсь её настроением. Верю ей.

Потом, приходит врач, проводит осмотр, назначает какие-то препараты.

После очередного укола, я опять засыпаю и сплю до самого утра, а просыпаюсь, чувствуя себя намного лучше. Тело уже не болит, только низ живота тянет и шов после операции ноет.

Выполняю всё предписания врачей, потому что мне не терпится скорее увидеть дочь, прижать её к себе, почувствовать её тепло, а потом навестить Сашу. Я расскажу ему, какая прекрасная у нас девочка, скажу, что мы любим его и скучаем и он вернётся к нам. Обязательно, вернётся.

Через 5 дней, на очередном осмотре, врач разрешает мне встать с кровати и наконец увидеть дочь.

На трясущихся ногах, я иду в бокс для недоношенных детей, придерживаясь за стену.

Здесь несколько деток, но свою я узнаю сразу.

Подхожу к стеклянному боксу. Перед глазами всё расплывается. Я смаргиваю слезы, жадно впитывая в себя образ своей доченьки.

Такая, как в моём сне. Копия Саша.

Прелестный, долгожданный ребёнок. Моя награда за всё испытания. Моя отдушина. Душа моей души!

— Привет, — шепчу я, просовывая руку в отверстие в боксе и касаясь крошечной ладони.

Какая же она маленькая. Кожа такая тонкая, вся светится.