Рывком поднимаюсь, оглядывая себя и комнату. Я мокрая, в спальной футболке. Диван подо мной не разложен, босоножки валяются тут на полу, а рядом на кресле — сарафан. Прислушиваюсь к внутренним ощущениям, но не чувствую ничего, кроме тянущей боли от сайклинга. Кажется, он был, как минимум век назад, а мышцы до сих пор помнят.

Че-е-ерт, это что, был сон? Резко краснею до состояния свёклы.

— Опять снятся кошмары, да? — Тим заглядывает в глаза, а бормочу под нос “что-то типа того” и суетливо пытаюсь выбраться из покрывала, которое обмоталось вокруг ног, талии и даже шеи. Не упасть бы.

— У тебя сплит сломался, ночью была духота, а это недопроветривание, — презрительный жест в сторону маленьких щёлочек — так максимально открываются окна панорамной стены, — совсем не справляется.

Это сплиту я обязана горячей ночкой?

— Который час? — безжалостно тру глаза.

— Успеем позавтракать, — вытаскивает из пакета заварные колечки с рыбой, индейкой и ветчиной, украшенные томатами и листиками салата. Это из моей любимой кондитерской, маленькое отделение которой есть здесь на первом этаже.

— Ты не спал? — у него белки глаз красные.

— Нет, не получилось… — наливает мне чай, а себе крепкий, практически чёрный кофе без сливок.

Сбегаю в душ — привести в порядок Симу и мысли. Сон был настолько реальным, что краснею при каждом воспоминании. Это даже смешно. Боюсь как-нибудь спалиться, и веду себя настолько странно, что Тим несколько раз интересуется, всё ли в порядке. Конечно, в порядке. Наверное.

В здании аэропорта с тревогой поглядываю на спутника. Он бледнеет, виски увлажняются, волоски на руках встают дыбом, на этом всё. До сих пор не могу поверить, что может летать. Ка-а-ак? Но сейчас не до откровений — дико опаздываем.

Уже на месте Тим прижимается лбом к моему, обнимает и тихо спрашивает:

— Почему приехал, маленький? — по тону слышу, что знает ответ, но ему нужны слова. Боже, мы и правда начнём разговаривать?

Мою фамилию объявляют по радио, пора бежать, быстро отвечаю:

— Потому что не могла не приехать.

— Точно хочешь лететь?

Прислушиваюсь к себе. Точно. Если бы прилетела к нему, то осталась бы и гори синим пламенем эти штрафы, но я прилетала к себе — разобраться, понять, что мне действительно нужно. И, кажется, поняла. Только у нас не будет третьего шанса, поэтому сейчас надо сделать всё правильно.

— Нужно время?

Зажмурившись, энергично киваю. И не перестаю, правда уже сквозь всхлипывания и слезы, потому что он горячечно шепчет на ухо:

— Люби меня, Сим-Сим. Не надо как раньше, люби как можешь. Просто люби, а доверие мы обязательно вырастим заново…

Вытирает слёзы губами, обнимает, баюкает и через какое-то время продолжает:

— Напиши сразу, как сядешь. И подожди, пока толпа выйдет из самолёта, а то они ломятся, будто стоянка пять минут, и аккуратнее там с… — инструкция продолжается, а я улыбаяюсь, глядя, как Тим снова превращается в близкого человека, держащего руку на пульсе моего благополучия. Больше я не одна.

— Люблю тебя, маленький. Все, иди, — заканчивает Тим и не отпускает.

Прижимает к себе за талию. Медлит, будто решаясь на что-то, а когда меня снова объявляют, получаю страстный, глубокий, до одури нежный поцелуй, которого так не хватало во сне.

И бегу на посадку. То есть лечу. На новеньких, пока еще слабых, но все-таки крыльях.

Глава 51

Пританцовываю на кухне под 30 seconds to Mars, беззвучно подпевая солисту в ручку кулинарной лопатки. Сегодня на завтрак блинчики. С тремя видами начинки. Да, меня несёт со страшной силой, и американским горкам моего настроения может позавидовать даже сама “Северная звезда, покататься на которой так тянут Марко с Томочкой. А в этом аттракционе, на минуточку, больше семидесяти метров высоты и люди летят оттуда со скоростью сто тридцать километров в час. Сумасшедшие. Только готова поспорить на свою порцию блинчиков, что у меня дух захватывает сильнее.

Вечной молодой Джаред весь припев настойчиво интересуется, верю ли я, что смогу пройти по воде. Верю. И не только по воде, но ещё и по воздуху. И горы свернуть. И Землю сдвинуть. Возможно, через пару часов снова начнут точить сомнения, но только что я видела рассвет в двух тысячах километров отсюда, в доме, где меня ждут, и хочу танцевать.