Я уже нашёл в меню смартфона нужную иконку банка, которым пользовался музыкант. Приложение послушно развернулось и требовало код для входа в личный кабинет. Женя понял, что лучше отдать что есть, и хоть немного уменьшить свой долг. Он назвал код и я провалился внутрь.

— Так… Две карты. Дебетовая и кредитная. Списываю все с обеих, с кредитки тоже. Теперь ты должен эти деньги не мне, а банку.

Ввёл необходимые данные, мой телефон оповестил вибрацией, что средства уже зачислены на указанный счёт.

— Всё. Ещё половина долга осталось. Ну, телефон продам тысяч за пятьдесят. Итого — с тебя ещё триста тысяч рублей. Советую копить или брать новый кредит. Ты мне всё отдашь, до копейки, –наклонился к его лицу вплотную. Быть ослом, на котором ездят, я не желаю. — А если будешь бегать дальше — я лишу тебя акций.

Глаза Жени полыхнули гневом — я попал по больному.

У него итак была минимальная доля в бизнесе, и то — потому что мать слёзно просила не бросать на произвол судьбы никчёмного ребёнка. Отец из уважения к нашей матери взял Евгения в бизнес в число акционеров, отдав ему семь процентов. Дивиденды с них были небольшие, но стабильные, да и равнялись почти стандартной зарплате или неплохой подработке. Лишившись этих акций, Женя точно сядет в лужу со своим образом жизни. Используя своих крепких парней, я вполне мог заставить его отписать долю акций, вывести его совсем из бизнеса и владеть почти полным пакетом единолично.

— Я надеюсь, ты меня понял. Развяжите его.

Парни ослабили ремень, и как только блондин почувствовал, что снова может двигаться, тут же активно заработал руками, выбираясь из пут.

— Свободен, — сверкнул на него глазами.

Повеса не заставил его повторять дважды, мигом встал со стула и убежал рысцой за дверь.

***

Снова вернулся в Центр. Небрежно бросил пиджак в кресло, а сам уселся за стол.

Рабочий день ещё не закончен, и пока меня не было в центре, успели накопиться дела — вон уже стопка бумаг легла на стол вместе с улыбчивой Евой.

Ева — моя секретарша. Симпатичная девушка, но скромная. Такую и хотел — не люблю, когда на меня вешаются. Особенно, охотницы не столько за моим телом, сколько за кошельком. Ева не пыталась мне оказывать знаки внимания, да и я не хочу этого. Возможно, где-то в глубине души она и симпатизирует мне, но видит, что это невзаимно, и попыток сблизиться не предпринимает. Ещё бы — такое место не хочется терять!

Только потянулся за бумагами, как раздалось характерное пиликание телефона, оповещающего о входящем сообщении какого-то мессенджера. Не понял. Мой телефон лежит рядом, и звук я принципиально никогда не включаю. Тогда чей это телефон?

— Ева, — обратился я секретарше, которая заботливо принесла мой любимый горький чёрный кофе. — Вы забыли, что на работе необходимо отключать звук?

— Это не у меня, Роман Викторович, — подняла удивлённые глаза на меня девушка. Нахмурившись, смотрел на неё. — Это из вашего пиджака.

Ева указала рукой на брошенный в кресло предмет гардероба.

Чёрт! Точно. Совсем забыл, я же сам забрал телефон у брата, чтобы продать его. Вот он и пиликает. Надо выключить его, чтобы не раздражал.

— Я понял, — сказал я девушке. — Прошу прощения. Вы можете идти.

Ева ушла, а я вынул телефон из кармана. Где тут у него кнопка выключения, чёрт его дери? Я не силён в гаджетах. Пока вертел телефон, у того загорелся экран. Сообщение от Али Богдановой. Не удержался, воспользовался полученным от брата кодом и открыл сообщение.

Кхм...

Лучше бы я этого не делал… Теперь я не смогу спокойно спать!

Это была фотография. Селфи. Девушка лежала. Волосы её красиво были разложены на полу, лицо с выраженной сексуальностью: эти лисьи глаза смотрели с лукавинкой — очень красиво. Приоткрытые пухлые губки так и просили что-нибудь туда засунуть… О нет, об этом я не должен думать и продолжать размышлять, что конкретно мне бы хотелось туда поместить и почувствовать эти губы на… Рома, остановись!!!

Девушка была обнажена, не считая тонкого полупрозрачного кружева чёрного белья, которое не столько прикрывало юное упругое тело, сколько просто вуалировало и показывало его ещё более эротичным, чем без белья. А кстати, какая же она без него? Вот бы сорвать эти красивые тряпочки, и …

Так, стоп!