Белый Человек сказал что-то Кожаному Жилету, когда мы остановились возле двери, и втолкнул меня внутрь.

— Не заходи слишком далеко, Игнасио. Помни: лучше меньше. Тогда они становятся более податливыми.

Я спотыкалась, как безмозглый зомби, беззвучно крича своему телу, чтобы оно сделало что угодно, кроме этого бесполезного шарканья. Все было настолько тяжелым и нетвердым и отказывалось отвечать на приказы.

«Пожалуйста. Это твой последний шанс! Подчинись!»

Мне удалось дернуться достаточно, чтобы продвинуться на сантиметр назад, шаркая к выходу.

Но все, что потребовалось, — это рука между моими лопатками, и я была выдвинута вперед.

Я моргнула, оглядываясь по сторонам. Бетонные стены, бетонный пол с плесенью, карабкающейся по углам, и грязь в трещинах. Три стула, расставленные по кругу.

Белый Человек потянул меня за плечи, чтобы усадить на один из стульев. Он скрипнула под моим весом, и моя голова плюхнулась вниз. Такая уставшая. Такая запутавшаяся.

«Я голодна. Устала. Замерзла. Я просто хочу пойти домой. Где я?»

Он похлопал меня по щеке, сказав:

— Удачи, малышка. С днем посвящения тебя.

Я хотела броситься к двери, мое сердце обливалось кровью, когда он хлопнул в ладоши и посмотрел мне за спину.

— Отлично. Остальные уже здесь. Ты уже больше не останешься одна, малышка. Увидимся позже.

Он выскользнул за дверь и щелкнул замком, оставляя внутри двух девочек, которые вошли, ведомые на поводке Рваным Шрамом. Он ехидно улыбнулся, прежде чем рывком дернуть девушек вперед и толкнуть их на стулья.

Я не могла понять, что же я видела.

Обе девушки были обнажены. Обе содрогались и тряслись, как будто землетрясение заменило их сердца. Их глаза были полны ужаса и безысходности, но то, что привело меня в ужас, так это их волосы.

Блондинки. Обе. Тот же цвет соломы или меда, как у меня.

О, боже.

Я извивалась в кресле, пытаясь встать, но химические вещества блокировали сигнал от моего мозга, и вместо этого я растянулась на полу. Моя щека прижалась к склизкому бетону, и я застонала, когда вспышка боли распространилась по всему телу.

Кожаный Жилет засмеялся, приходя мне на помощь. Схватив клок моих волос, он подтянул меня прямо и бросил на стул.

— Неуклюжая сука.

Искры посыпались из глаз от его хватки, но я проглотила слезы. Я была в достаточном тумане и без примеси этого горя.

Девочки вздыхали, стараясь молчать, даже когда слезы текли по их грязным лицам. Я отказывалась смотреть на них. Ненавистно было видеть следы от синяков на их руках и ребрах. Почему они здесь?

Они здесь для обеда. Мы будем обедать, а потом мы будем дремать и мечтать о причудливых вещах.

Я замотала головой, выпадая из наркотических грез.

Кожаный Жилет садистски улыбнулся, наклоняясь чтобы лизнуть меня. Он провел языком вверх по моей щеке и волосам.

— Пытаешься все понять, не так ли? Но ты не сможешь. Только не с тем, что сейчас введено тебе в кровь. Ты будешь делать то, что я говорю, когда я говорю. Поняла?

Небольшая вспышка моей нормальности выдернула меня из грязной лужи, которой была теперь моя душа. Я заставила себя преодолеть слабость, и сказала шепча:

— Ты гребаный членосос, и я от… отрежу твои яйца, прежде чем ты умрешь.

Он рассмеялся и щелкнул пальцами.

— Обещаешь?

Рядом со мной появился охранник, которого я раньше не видела. Он был похож на мешок с картошкой. Большой живот, нелепая одежда, и лицо, которое могло понравиться только людоеду. Он улыбнулся, проводя пальцами по моему лицу.

— Привет.

«Я должна быть приятной. Быть вежливой. Сколько раз мои родители говорили мне, что они могли бы любить только вежливого, спокойного ребенка?»

— Привет, — повторила я, желая, чтобы моя голова не была настолько тяжелой, чтобы я могла удерживать зрительный контакт дольше.

Кожаный Жилет двинулся вперед, направляясь к девушкам передо мной. Он положил руку им на плечи, и они захныкали.

«Нет. Не прикасайся к ним. Я закачала головой. Почему он не может прикоснуться к ним снова?»

— Райан убедится, что вы будете подчиняться. — Оскалив зубы, он рывком оттянул голову девушки назад за волосы. — Он будет последствием непослушания. Поняла, путана?

Я должна кивнуть? Я не знаю. Не понимаю. Чем дольше я там находилась, тем больше запутывалась в паутине наркотиков.