Слезы проступили и сожаление, которое я чувствовала, оттого, что давила на Кью слишком сильно, душило меня. Не нужно было заставлять его кончить в то утро. Я должна была поблагодарить его за каждую долю внимания и справедливого обращения со мной. Зачем ему спасать ту, которая обещала превратить его жизнь в ад и завладеть им?

«Зачем ты оттолкнула его?»

Мой разум больше не мог сосредоточиться, все было вверх ногами, задом наперед.

Внезапно, несмотря на то, как голодна была, я не могла думать о еде. Мое сердце было пусто, мой желудок тоже должен быть пуст.

Белый Человек провел пальцем по тыльной стороне моей ладони.

— Перестань думать. Становится легче, когда наркотики берут верх.

Громкий кашель лишил меня кислорода, разламывая тело. После того как чары рассеялись, я посмотрела на него слезящимися глазами, моля его отпустить меня.

— Пожалуйста. Я буду делать все, что вы хотите.

Он напрягся, и тени появились на его лице.

— Ты не сделала того, что я хотел в первый раз. Я должен сказать, никогда раньше клиент не требовал, чтобы мы забирали обратно купленный товар. Я почти отказался: в конце концов, это уже не мое дело, после произведенного обмена, но у Красного Росомахи была очень твердая позиция.

Я сглотнула, повесив голову. Что я сделал не так, будучи рабыней? Я запала на своего хозяина. Научила его тому, что два человека могут идеально подходить друг другу. Что в этом было такого неправильного?

Белый Человек продолжал:

— Я крепко повязан с клиентами, которые покупают у меня товары. Таким образом, ты можешь себе представить, что я хочу сохранить хорошие отношения с ними. Этот конкретный покупатель послал нас, чтобы мы забрали тебя по довольно непростительной причине.

Он остановился, потирая ногти об брюки.

— Ты хочешь знать, что сделала не так? — Не дожидаясь моего ответа, он продолжил: — Он променял тебя на бизнес операцию. Та бизнес операция встретилась с ...трудностями. — Засмеялся он. — Конечно, помогает то, что он заплатил вдвое больше, чем ты стоишь со строгим приказанием уничтожить тебя.

Мои глаза встретились с его, пытаясь расшифровывать беспорядочные предложения. Наркотики затуманивали сознание, оставляя меня в суровой реальности, где я могла только надеяться, что смерть будет короткой и быстрой.

В конце концов, я спросила:

— Сколько же я стоила? Я выкуплю себя. Ты же бизнесмен, позволь мне сделать предложение, которое стоило бы твоего времени.

«Кью даст мне деньги. У меня не было в этом сомнений».

Белый Человек стоял, запрокинув голову в хохоте.

— Теперь ты стоишь для меня больше, чем деньги, девочка. Видишь ли, мои запросы просты. — Его глаза сузились, и вся человечность растворилась: я смотрела в душу убийцы. — Ты не подлежишь изменению. И после того, как ты провела немного времени с нами, я знаю, что твоя сила заключается в уме. Тебя не сломить физическим насилием, ключом взлома является кое-что посложнее. Что-то, что я не встречал, но с нетерпением жду увидеть в действии.

Он наклонился, глубоко заглядывая в мои глаза. Его одеколон душил своей приторной, густой вонью. Голубые глаза разрывали меня в кровоточащие клочья.

— Ты будешь работать на меня, делать то, что я говорю, и когда я это говорю. Ты будешь бить других женщин. Делать им так чертовски больно, что их разум разрушится, и ты будешь носить их жизнь на своей душе. Если не сделаешь того, что я скажу, я буду убивать их, чтобы заставить тебя повиноваться. — Он схватил меня за подбородок, его средиземноморский акцент вытачивал слово в яростные осколки. — Ты поняла?

Я поняла. Я поняла, что стану окончательно и бесповоротно изуродованным человеческим существом. Меня будут заставлять унижать женщин, чтобы сохранить им жизнь.

Нет.

Я вырвалась из его железной хватки, свирепо проговаривая:

— Я дам тебе миллион долларов, чтобы освободиться. Да мне телефон, и деньги будут на твоем счету сегодня же.

«А потом Кью вырвет твои кишки и сожжет тебя живьем, ублюдок».

Он стоял, поглаживая черную рубашку и джинсы.

— Ты борешься до конца. Я это уважаю. Но в следующий раз, когда увижу тебя, если ты будешь огрызаться, то сильно пожалеешь об этом.

Я намеревалась сопротивляться. Я бы заставила их сделать мне больно. Я никогда не возьму на себя ответственность за безумие другой женщины.