— Когда-нибудь я сломаю тебя окончательно. Когда-нибудь я буду обладать достаточной силой, чтобы воплотить это обещание в реальность.

Невообразимый нервный трепет от его признания словно стрелой пронзил насквозь мое сердце. Я хотела собрать воедино все свои душевные силы и сказать ему, что я уповала всем существом на Господа Бога, что он так и сделает, но мне казалось, что Кью не это имел в виду. Он не хотел сломать меня до того момента, пока я буду полностью уничтожена — он хотел обладать мной в полной мере, разница была в том, что я не была уверена, что сам Кью знал что он имел в виду.

Или, возможно, он все-таки знал, а я лишь была маленькой глупой девчонкой. Тем не менее, я вошла в роль непокорной рабыни — амплуа, которое доводило моего хозяина и меня до безумия. Роль, которая обеспечивала темпераментный секс, битву желаний и глубокое чувство удовольствия.

Делая глубокий вдох, я прошипела:

— Ты никогда не сломаешь меня.

Кью сверкнул глазами.

Стена, что отделала нас друг от друга, в один миг рухнула раз и навсегда. С жестокой хваткой пальцев, он отвел в сторону мою вторую ногу и накрепко закрепил лодыжку к поверхности теплого дерева. Нежность безвозвратно была утрачена. Кью был ведом чистейшим животным контролем. Он резко поднялся, захватывая два ремешка, что располагались по противоположные стороны от моих бедер.

Подтягивая их отрывисто к моему животу, он плотно закрепил их. Кью не произнес ни слова, но мы смотрели друг на друга яростно и дерзко, и предупреждающе. Комната потрескивала от скрытого неудовлетворения, неисполненных обещаний и небольшой толики потаенного страха. Кому принадлежал этот страх, я не имела понятия, но это прибавилось к густому облаку напряженных чувств, что охватывало и окружало нас.

Кью наклонился вперед, протягивая руку к задней части моей шеи. Закрепляя последний ремешок вокруг нее, он посмотрел пристально мне в глаза, вглядываясь в самую глубь.

— Ты будешь погибелью для нас обоих.

Истинный чистый страх пронесся мощной волной по моей крови. Жестко затянутый ремешок вокруг моей шеи обозначал полное подчинение. Что-то, что я никогда не дам Кью, даже несмотря на то, что он властвовал надо мной.

Возможно, я и была мазохистской, но я не была покорной, именно по это причине Кью нуждался во мне.

Когда последний ремешок был туго затянут вокруг моего горла, я была полностью обездвижена. Кью посмотрел на меня и провел подушечкой пальца от кончика моего носа, спускаясь к губам, затем по нежной коже горла и груди, мимо ребер и живота, устремляясь напрямую к моей изнывающей от желания киске. Он ласково прикоснулся пальцами к моему клитору, один раз, второй, прежде чем его палец скользнул еще ниже.

Я испытывала неподдельный трепет каждым миллиметром своей кожи, которой он так искусно касался. Потребность завладеть им заполнила каждую мою мысль.

Его глаза напряженно вперились в мои, когда он невообразимо медленно скользнул пальцем вглубь моего тугого жара.

Мышцы челюсти расслабились, и я издала грудной мучительный стон, что был наполнен неподдельным удовольствием от его обладания мной. Его палец ощущался во мне словно чистейшее наслаждение, затягивая его глубже, мое тело молило о большем.

Кью издал рык, прижимаясь сильнее до того момента, пока его костяшки не коснулись моей обнаженной влажной плоти.

— Бл*дь, ты такая влажная. Каждый гребаный раз, эсклава. Каждый раз ты готова для меня. — Его голос был ярко окрашен благоговейным трепетом удовольствия.

Я пыталась двигать бедрами, чтобы соблазнить его на дальнейшие действия, но ремешки стали для моего тела идеальной тюрьмой.

Он толкнулся глубже, я простонала, и он согнул немного палец, чтобы погладить мою точку G.

— Ты лгала. Ты сказала мне, что я не смогу сломить тебя. А сейчас я постепенно ломаю тебя. И тебе чертовки нравится это. Твое тело кричит, обнажая правду. Когда наконец ты признаешь это?

Я обнажила зубы, мое тело было словно расплавленный вулкан, каждая клеточка взрывалась от чувства наслаждения.

— Никогда

Он усмехнулся. И мрачный звук отозвался эхом в моих ушах, спускаясь по моей шее и спине.

— Не зарекайся.

Выскальзывая из меня, он резко вошел на этот раз двумя пальцами, растягивая меня шире, принуждая мое тело принять его, несмотря на внезапное вторжение.