Ее крошечные руки обернулись вокруг моей талии, крепко стискивая, напоминая мне, что после всего случившегося я все еще человек, а не монстр.

После всего, что я сделал, этого было недостаточно. Оба мужчина и монстр одержали поражение.

Моей Тесс больше не было. Какого хрена они сделали с ней? Страсть и сила полностью исчезли. Теперь взгляд в глазах Тесс вызывал у меня ощущение дрожи и одиночества. Я не видел в нем ничего. Черт побери, совершенно ничего.

Она закрывалась, но я не мог позволить себе такую роскошь сделать то же самое. Как бы сильно я не желал, чтобы боль ушла, — как бы ни была соблазнительна мысль о том, чтобы избавить себя от этой ужасной боли, я просто не мог уйти.

Люди надеялись на меня. Рабыни. Персонал. Бесчисленное количество работников.

Я метался по дому, черт возьми, сходя с ума от мысли, что теряю женщину, которую люблю. Новый страх зародился внутри меня — ледяной, вскрывающий раны, которые нанесла Тесс своим предательством. Тьма, которой я позволил поглотить себя без остатка, когда я искал Тесс, вернулась с удвоенной силой. Ушло стремление заботиться о ней, сделать все, чтобы она вновь чувствовала себя нормально.

Все, чего я отчаянно желал, — это находиться как можно дальше, так далеко, чтобы она не могла видеть, как сильно сломала меня. Меня? Зверя без долбаных чувств, который находился на грани того, чтобы обернуть руки вокруг колен Тесс и молить ее, чтобы она вспомнила. Чтобы положила конец этому сумасшествию и взяла себя в руки. Она позволила оцепенению украсть свою жизнь. Сдалась на милость самой ужасной болезни.

Я видел, как такое происходило три раза. Три раза я возвращал бывших рабынь к их мужьям, и все три раза женщины улыбались и обнимали, но что-то было утрачено. Что-то важное, неповторимое. Мужья понимали все сразу. Они ощущали, что душа человека, которого они любили, была закрыта, запечатана и погружена в глубокую суть личности любимых женщин.

Я стоял рядом и испытывал жалость к беднягам, которые вновь потеряли своих жен. Как только разум достигает точки невозврата — он не ломается. Он закрывается, разделяется на уровни, пока каждая составляющая эмоций не исчезает. Пока их ужасное прошлое и все, что они пережили, не исчезает.

С самого начала Тесс была очень сильной. И сейчас она стала еще сильнее. Сильнее за счет своей отстраненности, и за счет того, что научилась таким образом отгораживаться от жизни. Она больше никогда не почувствует вновь: ни надежды, ни счастья, ни страха. Ее жизнь резко переменилась от избытка ощущений, становясь мрачной и пустой. Она не делала этого намеренно, но я заранее понимал, что тут не было надежды.

В конце концов, я видел доказательства. Три женщины, которые вернулись к своим мужьям, впоследствии развелись с ними, разрушая мужчин вновь.

Распахивая дверь под лестницей в коридоре, я спешно спустился по ступенькам и схватил кий с держателя.

— Бл***дь! — прокричал, бросая его со всей силы в стену. Он ударился об нее, как дротик, издавая громкий звук о деревянную панель. Комната отдыха была единственным местом, где я хотел находиться.

Я не желал возвращаться в дом. Я хотел создать себе укрытие там, где мог бы притвориться, что никогда не любил и не терял.

Я провел прошлую ночь в оранжерее — после того, как услышал, что Тесс решила уехать, я не мог лежать рядом с ней. Я не мог заставить себя пройти через это. Вместо этого погрузился в прерывистый сон со звуками птиц усаживающихся на насест, что окружали меня, но когда проснулся, то обнаружил, что успокоение, которое они даровали мне, было ложным.

Они были здесь только потому, что я окружил их замками и проволокой. Они не были здесь из-за меня. Они были моими пленниками.

Я больше не смотрел на каждого воробушка и не видел в них женщин, которых помог спасти. Я больше не видел удовлетворения в каждом маленьком существе, которые олицетворяли собой все то хорошее, что я сделал. Они все были насмешками, все стали Тесс. Метались по клетке в поисках выхода оттуда.

Точно так же, как и чертова Тесс.

— Je ne peux pas plus faire ça putain (рим. пер. с фр. Я больше не могу делать этого)!

Я еще никогда не был так снедаем изнутри. Я отчаянно желал освободиться от одержимости внутри себя.

Алкоголь.