- Это позор, что у них нет достаточного количества людей, чтобы заменить вас обеих хотя бы на этот небольшой отрезок времени.
Я спешу убедить ее.
- Все в порядке, ба, просто дело в том, что костюмерная - это такой специфический бизнес, а мой босс... Ну, он - Томас. Не беспокойся об этом, ладно? Я вернусь и помогу тебе здесь еще до того, как что либо случиться с этим домом.
Безмолвно говоря "ах", она кивает с долей понимания в глазах.
- Ты так много делаешь для всех, Сиенна.
Я хочу, чтобы она не говорила подобного, в ответ на мою ложь ей прямо в лицо!
- И это говорит самый самоотверженный человек, которого я знаю, - отмечаю я, натягивая свою шапку с помпоном на уши, чтобы скрыть то, как они покраснели и горят.
Ба заливается румянцем, и ее угрюмое выражение, не сходившее с ее лица последние пару недель, медленно сменяется на застенчивое и довольное.
- Может я отвезу тебя в аэропорт утр...
- Нет! - когда ее голубые глаза расширяются, я сжимаю вместе свои руки и отвечаю более собранным голосом. - Это ранний утренний рейс, так что будет лучше, если я просто вызову такси.
- Но это так дорого, а мне совершенно не сложно.
- Не переживай, мой босс полностью покроет все затраты по моему возвращению в Калифорнию, - говорю я. Еще одна ложь, сегодня я полностью в ней погрязла. Бабуля с легкостью принимает все мое вранье, и от этого я чувствую себя еще хуже: ужасной, беспомощной и обреченной внучкой.
Я молюсь изо всех сил, чтобы несмотря на работу на Лукаса Вульфа - экстраординарную рок-звезду и мудилу, бабуля никогда не узнала ни об одной из деталей, лежащих в основе этого фарса, которому суждено начаться через менее чем через 24 часа.
†
Мы с бабушкой уплетаем поздний обед, на который я пригласила Сета, но в последнюю минуту он перезвонил и отказался, когда перед домом останавливается авто Кайли. Хотя, ее никто не звал, и она даже не предупредила о своем визите, я все же рада тому, что нас с бабулей прервали. Я приготовила запеченные куриные грудки и тушеные овощи, но если быть откровенной, я - самый паршивый повар на всем белом свете.
Кайли приехала не с пустыми руками, для бабушки она привезла съедобную композицию ко дню Святого Валентина, а мне - бутылку французского шампанского.
- Я же говорила вам, что босс позволяет мне рассчитываться за все своей кредиткой, - говорит Кайли, моргая, в ее глазах читаются надежда и извинения. Я лишь резво киваю в ответ. Кайли мило улыбается бабуле и спрашивает. - Вы не против если я несколько минут поговорю с Сиенной? Клянусь не задерживать ее слишком долго.
В данный момент бабушку больше интересует клубника в шоколаде, так что она отпускает нас. Я вывожу Кайли на крыльцо, и она сразу же подкуривает сигарету, глубоко затягиваясь, словно это ее последняя возможность покурить, и через пять минут настанет апокалипсис.
- Я отделалась от них на всю следующую неделю, так что спокойно могу отправиться в отпуск в Новый Орлеан, - объясняет она, затягиваясь во второй раз. - Ты даже не захочешь знать, что мой друг Хайди принес в жертву в этом году ради своего отпуска. Не суди меня.
- Даже и не собиралась.
Кайли начинает курить медленнее, но вскоре все равно докуривает сигарету, а затем достает еще одну из заднего кармана своих заляпанных краской дизайнерских джинс и говорит:
- Думаю, я еще не попала в твой список дерьма. Или может быть, я была занесена в твой список мини дерьма.
- Не держи обиду, - говорю я. Конечно, это ложь, я ее не простила, но следует признаться, уже не чувствую себя плохо от того, что она скрывала от меня некоторые вещи. Правда в том, что я все еще обижена на свою мать за то, что та сделала бабушке и дедушке, Сету и мне несколько лет назад, и вероятно я не прощу ее, даже после того, как Лукас вручит мне право собственности на этот дом. И черт возьми, все равно придется поговорить с бабушкой о ее визитах к маме.
Я обещаю себе сделать это, как только закончу с Лукасом. Поговорю с ней, когда эта сделка ценою в дом будет завершена, и если нужно, то я даже съезжу в тюрьму и поговорю с матерью.
Или дам ей возможность поговорить со мной в одностороннем порядке, что более вероятно в случае с моей мамой.