Но это совершенно не соответствовало действительности. Я не поступал с ней так. Для начала, я не изменял ей никогда. Не то что секс, а уж тем более анальный. Я не достаточно до этого спятил.

Пару раз за четыре года у нас был анальный секс. И оба раза инициатором была она. Думаю, мне не особо хотелось с ней анального секса. Я посмотрел на Оливию, на неё, бедняжку с поникшим лицом и невинным предложением, разнёсшим всё вокруг неё.

И я улыбнулся. Медленной улыбкой. Вся разница в том, что я не хочу твою задницу, Мария, но, о Боже, как я хочу быть в её, Оливии.

Я хотел это так грязно, насмешка Марии была практически правдой. Я никогда больше не позволю ей разрушить то, что было у меня с Оливией.

Вот мой ответ на твоё мерзопакостное письмо, Мария. Хрен тебе! Как ты смеешь обвинять меня, ты — эгоистка, убийца-психопатка, а? Ты убила моих детей. Я никогда не пытался намеренно причинить тебе вреда, и это не моя вина, что я не любил тебя так, как любила меня ты. Это жизнь. Жестокая. Прими её.

И угадай, что ещё? Когда я кончу в попку Оливии, я планирую раскрыть её ягодицы, чтобы моя сперма вытекала. И знаешь что ещё? Может я даже слизну её языком. Потому что я грязный. Гораздо грязнее, чем ты могла себе представить.

Оливия

— Без смазки? — Его голос был скорее рыком.

На секунду я испугалась, что он был зол или того хуже, испытывал отвращение. Он определенно был в шоке, но потом желание вернулось в его глаза, пламенея сильнее, чем раньше, и я толкнулась задом к его твердости, сказав:

— Я смазана и готова.

— Ну хорошо. Встань на цыпочки.

Я мгновенно повиновалась. Его руки схватили меня за бедра и грубо наклонили так, что моя киска торчала кверху, крича «внимание — провалишься». Он встал на колени и поддерживая мои ягодицы, раздвинул их и спрятал лицо в киске. Я чувствовала своими складками его нос, в то время как его язык истязал мой клитор. Поза была настолько грязной и сексуальной, что кровь бросилась мне в голову.

— Ах, — застонала я, когда его толстый палец, смоченный моими соками, нашел свой путь в мою попку. Медленно он поворачивал его, растягивая и подготавливая меня.

— Поверти бедрами, — велел он, и я могла чувствовать его дыхание, задевающее клитор. Я объезжала его язык. Это двойное ощущение было невероятным, почти… гипнотическим.

— Быстрее, — приказал он.

Я мгновенно повиновалась, покачиваясь и судорожно трахая его рот и язык, до тех пор пока каждая клеточка в моём теле не растаяла, как масло в горячей духовке, и я уже была не странной девушкой, потерявшей память, а жидкостью в бассейне непередаваемого удовольствия. Я никогда еще не чувствовала себя настолько наполненной. Совершенно удовлетворенной. Я практически вернулась на стадию «прежняя Оливия», как только он отошёл от меня.

— Жди здесь, — приказал он. Я наблюдала за ним, пока он взял подушку с длинного дивана в другом конце комнаты и вернулся с ней. Он держал её передо мной, ведя меня вперед, пока подушка не оказалась зажатой между моим пахом и подоконником. Было слышно, как его брюки упали на пол, а его твёрдый член вошёл в мою скользкую киску.

— О, доктор, — выдохнула я, содрогаясь от удовольствия и толкая себя на восхитительный толстый ствол. Не спеша, полностью контролируя, без какой либо срочности, он трахал меня некоторое время, затем вышел и потерся головкой члена, густо смазанной моими соками, об узенький вход моей попки.

— Это моя прекрасная попка, — сказал он. — Я в этом эксперт! Мне не нужно твоего разрешения от тебя или кого бы то ни было. Я буду входить в неё и оставаться там так долго, как мне захочется. Ты поняла?

— Да, — стонала я. — О Боже, да.

Мне до боли хотелось быть заполненной им. Позади себя я ощущала его содрогающееся тело. Меня не нужно уговаривать. Я расслабилась и ждала, пока он медленно, сантиметр за сантиметром, каждый раз останавливаясь, чтобы дать мне привыкнуть к вторжению, принуждая меня и растягивая узкий проход, где не следовало бы быть человеку, пока не оказался настолько глубоко, что я не могла уже ни о чём думать.