Могло быть хуже. Он мог вообще не отвечать. Хотя должен тебя увидеть, тоже нельзя назвать обещанием. Злая и пьяная, я призналась Ризу в любви по смс. Не самый подходящий момент. Но главная проблема заключалась в том, что я влюбилась в мужчину, которого почти не знала. Я сама не понимала, тянет ли меня к мужчине, которого до недавнего времени я считала открытой книгой, кто был легок в общении, имел свободный взгляд на жизнь, чьи глаза излучали искренность, чьи руки нежно меня касались, и у кого было безграничное терпение. Или же мне больше нравился мужчина, чей голос занимал все мои мысли, вызывал дрожь во всем теле, заставлял мое тело гореть от желания, имел жесткие приделы и был недосягаем. Риз был обоими этими мужчинами, но как много я знала о его жизни? Я должна была лучше его узнать, прежде чем мы двинемся дальше.

Рано утром, я прогнала маму из дома, и весь день бегала по дому, проводя инвентаризацию, понимая, что пропало после ограбления. Я сходила в магазин и купила ковер, прикрыла им огромный кровавый след, до тех пор пока не перестелю полы. Я была на кухне, писала список необходимых вещей, когда услышала стук в дверь. Испугавшись, я подпрыгнула на месте и выронила список.

Успокойся, Ви.

Сделав глубокий вдох, я взяла первое попавшееся под руку – молоток для мяса, и подошла к двери.

– Кто там?

– Курьерская служба Крита.

Осторожно, я открыла стеклянную дверь и посмотрела на вполне безобидного мужчину.

– От кого это?

Он взглянул на конверт, затем на мой молоток, прежде чем раздраженно посмотрел на меня.

Да, дружок. Я сумасшедшая.

– Алекса Харвелла.

Я открыла дверь шире и расписалась в указанном им месте. Я быстро захлопнула дверь, не желая видеть его выражение лица, когда он разглядит синяки на моем лице. Я ошиблась, полагая, что это будет легко, но даже простой поход по магазинам привлек массу внимания ото всех. Я мило отказывалась от любой предложенной мне консультации, мне просто хотелось, чтобы меня оставили в покое. Заперев дверь, я вернулась на кухню и в течении нескольких минут стояла, уставившись на пакет, прежде чем решила открыть его и согласиться со всем, что там будет мне предложено. Мне не нужен был грязный развод, мне хватило и ужасного брака. Это был полный провал.

Открыв конверт, я увидела официальные документы. Все было сделано очень быстро. Внимательно прочитав, я поняла: дом остается мне, также как выкупленная из кредита машина; еще мне полагаются алименты, которые я получу единовременно. Я перевернула страницу, чтобы посмотреть, сколько именно мне полагается, и замерла.

Семьсот пятьдесят тысяч долларов!

Что же получается дом, машина и почти миллион долларов. Я была счастлива, больше чем счастлива, но с другой стороны, пока было рано радоваться. Я позвонила своему адвокату, отправила ему подписанные документы, с указанием, отправить их и закончить мой развод в течение следующих пары дней. Я давно мечтала об этом, поэтому хотелось как можно быстрее покончить с этим. Чуть позже я позвонила Молли и попросила об одолжении. После этого, я позвонила своему врачу и записалась на прием на завтра, проверить шею и лицо.

Я уже заканчивала инвентаризацию, и упаковывала одежду, когда раздался сигнал телефона.

Р: Привет.

В: Привет.

Р: Не могу перестать думать о тебе.

В: Я была уверена, ты сменишь номер.

Р: Не жалей о сказанных тобой словах.

В: Сейчас совсем не доверяю своим чувствам.

Р: Звоню тебе.

Телефон зазвонил, я взяла трубку, продолжая разговор. Я сразу перешла к делу.

– Риз, я была расстроена, пьяна, эмоционально и физически напугана.

– Ты не можешь взять слова назад, и я не хочу, чтобы ты это делала, – мое сердце сжималось от звука его голоса. Он оказывал на меня слишком сильно влияние.

Я вздохнула от мысли, что, находясь рядом с Ризом, я никогда не смогу себя контролировать.

– Ладно, я не собиралась забирать свои слова, я просто хотела объяснить свое поведение.

– А мне даже нравится, когда ты становишься немного дикой. Это означает, что я тебе небезразличен, – поразмыслил он.

– Так и есть, но скажи мне, Риз, этого ли ты хочешь? Мне кажется, я навязываюсь, и если честно, чувствую себя при этом довольно жалко, – сказала я, и мой голос немного дрогнул.