Мы укладываемся на кровати и я прижимаюсь спиной к его груди. Он обхватывает меня свои руками и прижимает к себе, словно боясь потерять. Его рука ложится мне на живот — это действует на меня успокаивающе. Мы в скором времени засыпаем.

* * *

Меня что-то тревожит. В глаза пробивается яркий свет. Я открываю глаза.

Я лежу на груди у Ромы, его рука оберегающе обнимает меня, другая же закинута за голову. Его глаза закрыты — им не мешает свет — он лежит на спине.

Мой же взгляд устремлен прямо в окно, которое располагается напротив нашей кровати с правой ее стороны.

Я стараюсь понять что это за свет, вглядываюсь. Постепенно мои глаза привыкают и дают мне разглядеть очертания трех машин, которые стоят во дворе. Рядом с ними оказывается несколько человек. Все они — крепкие, как на подпор элитных войск, мужчины. Они что-то решают, рядом с ними суетится один низенький человек и маленькая полная женщина. Эти вое активно жестикулируют мужчинам и я вижу в свете фар, как они машут руками, указывая на дом старика. Их головы неустанно чему-то кивают. Мужчины направляются к двери.

Во мне рождается страх, он смешан с ужасом и паникой. Я с силой тормошу Рому, пытаясь его разбудить. Он открывает глаза сразу же и понимает по моему немому взгляду, что случилось что-то плохое.

Он приподнимается на локти и пристально вглядывается в окно.

— Вставай! — слышу я его шепот. Немедленно подчиняюсь и ставлю ноги на дощатый пол. — Только тихо! — предостерегает меня тут же Рома. Я встаю на носочки и слышу тихий скрип старых половиц. — Тише! — застегивает на себе шорты Рома, натягивая попутно футболку. — Нам надо как можно скорее выбираться.

— Это… — сглатываю я несуществующий ком в горле. Вот жалость, легче не становится. — это… за мной?!

— Думаю, что ты права. Это по нашу душу. Как узнали? Хотя, есть у меня подозрения, что благодарить нам в этом надо жителей этой деревеньки. — закусывает он губу. В дверь раздается тихий стук. Мы замираем и прислушиваемся к тому, что творится в сенках.

Старик нехотя и кряхтя идет к входной двери. Мы слышим его голос. Рома подносит указательный палец к губам, прося молчать и ни чем себя не выдавать. Я киваю в ответ и прижимаю руки к своему рту.

— Кто вы? Что вам надо в такой час? — доносится до нас разговор.

— Открывай! — требуют люди за порогом. Дружелюбием от них не веет. Веет ужасом. Я лихорадочно начинаю оглядывать комнату в поисках убежища.

— Это почему это? — вновь слышу голос деда я. Он не собирается им так просто сдаваться.

— По качану! — «ласково» поясняют ему с той стороны двери. Слышится глухой удар в дверь. — Считаем до трех, два уже было сказано! Открывай, иначе вышибем дверь. Шахрукх кое-кого ищет и ему сказали, что они у тебя. Быстрее!!! — слышится новый глухой удар. Дверь жалобно издает свои предсмертные всхлипы. Надеюсь, она выдержит эти издевательства. Если нет, то нам конец! Теперь я потеряла всякую надежду на то, что это всего лишь дурацкое совпадение и эти люди пришли не за нами.

Ко мне в один шаг приближается Рома и обнимает меня, прижимая меня к себе. Я утыкаюсь в его грудь, стараясь унять свое сердце и частое дыхание. Мне не хватает воздуха.

— Смотри! — кивает он мне на маленькую дверь в дальнем углу комнаты. — Это переход к соседям. Дом на два хозяина. Наверняка, его делали на экстренный случай.

— Он заперт. — печально извещаю я Романа. Он не отчаивается или старается этого мне не показывать.

— Можно выломать. Замок старый, да и дверь открывается в ту сторону, а не в нашу. Попробуем. Идем. — толкает он меня к двери. Эта дверь — наше единственное спасение, единственный шанс. Мы должны попытаться.

Я оказываюсь около этой старой, но все еще крепкой двери. Сзади нас, в главной комнате слышится брань на разный лад мужских голосов.

Рома наваливается своим телом на дверь: раз, другой… еще чуть-чуть и вот, она поддается и слышится скрип. За дверью нашей комнаты наступает тишина. Все прислушиваются.

— Быстрее, — толкает меня Рома в проход. Я цепляюсь за какой-то крюк и ойкаю, получается громко. Сзади нас раздается глухой стук в дверь. Я вздрагиваю и зажимаю ладонью рот. Рома целует мою руку, что мешает ему добраться до губ и шепчет: