Рома ведет меня за собой, крепко держа за руку. Он сжимает ее, иногда, так больно, что я тихо вскрикиваю. Он сразу оборачивается, попутно ослабляя хватку: «Прости! — произносит он, не останавливаясь ни на секунду. — Мы не должны останавливаться. До вечера, мы должны перейти мост. Вооон он! — показывает он мне вдаль рукой на огромный подвесной мост через бушующую горную реку. — Превал будет лишь ближе к ночи. Мы обязаны уйти с этой стороны.». И мы идем, не останавливаясь. Я не смотрю себе под ноги, только на его спину. Сильные руки выступают под тканью футболки, очерчивая не слабые мускулы Ромы. Я постоянно отгоняя прочь такие мысли, но они возвращаются.

На его спине рюкзак. Он не большой, но и не маленький. В нем самое необходимое: палатка, спальный мешок, фляга с водой, еда и два теплых пледа. В боковом кармане спрятаны деньги и паспорт Ромы. Одет он сам в футболку серого цвета, шорты, которые доходят ему до колен, с огромными карманами по бокам и кроссовки, с ярко-зелеными шнурками. Он выглядит мило и одновременно грозно.

Я же выгляжу похуже, чем он. Моя голова похожа на убитое воронье гнездо, а штаны, которые мне одолжил Иван, постоянно норовят свалиться. Мне приходится их поддерживать одной рукой, стараясь успеть за темпом Ромы.

Через два часа «пешей прогулки» по, искореженной холмами и пригорками, местности, мы оказываемся рядом с нужным нам мостом. Я хочу закричать от радости и усталости. Ведь, после того, как мы его пересечем, я смогу отдохнуть — Рома обещал привал, там, в чаще леса. Но меня резко пригибают к низу, к земле. Мне приходится сесть на корточки, чтобы не пробороздить носом землю.

— Тихо! — шипит мне над ухом Рома. — Смотри, — показывает он мне на мост. — кто там у нас!

Я пытаюсь рассмотреть то, что происходит на мосту в надвигающихся сумерках. Я не кошка и в темноте вижу плохо.

— Что?! — не вижу я «смысла» паники.

— Вон, там, — поворачивает Рома мою голову в нужное направление. — у въезда на мост, твои амбалы, что приезжали к нам с твоим женихом, стоят. Вот тварь, уже перекрыл путь! — ударяет он в руку другой рукой, сжатой в кулак.

— И что теперь делать?! — в панике спрашиваю я. Теперь и я их заметила. Даже, с перепугу, я смогла узнать лицо одного. Мне становится жарко и холодно одновременно. Я прячусь за спину Ромы, как за скалу, за которой меня не найдут. — Что теперь будет?! — с паникой в глазах спрашиваю я у него, не отрывая взгляда от моста.

— Ну, там они, явно, по твою душу, а значит, не ждут двоих. Ждут девушку и одну, в платье. Попробуем прорваться, — тянет меня к ближайшим кустам Рома. Я ошалело гляжу то на него, то на мост. Выбора у меня, как такового, нет! — а там, посмотрим.

Глава 4

Мы идем мимо двух огромных черных джипов. Окна у этих «гигантов» затонированы, я не вижу сколько людей могут быть там, внутри. Рома тоже «слеп», поэтому, он крепче сжимает мою руку и поддерживает меня за поясницу. Я охая и постанывая, пытаюсь идти вразвалочку, как утка, поддерживая руками поддельный живот. Футболка, что была мне велика, сейчас самое то. Голова моя прикрыта бейсболкой, где еще остались шедевры свадебного визажиста. Козырек надвинут на глаза. Рома тащит на себе рюкзак, который сейчас легкий, из-за пледа, что так удачно имитирует девятый, а то и двенадцатый месяц моей беременности.

— Милая, как ты?! — нарочито громко спрашивает меня Рома, когда мы ровняемся с джипами и тремя мужчинами в строгих костюмах, несмотря на теплую летнюю погоду. — Скоро тебе будет лучше, сейчас только мост перейдем, а там мать твоя наша встретит! — стискивает меня в охапку, закрывая лицо от охраны Шахрукха, Рома. Я еле успеваю передвигать за ним ноги, они все время заплетаются.

— Угу… ох, ах… — издаю я непонятные звуки, изменяя свой голос на более тонкий и звонкий.

Мы практически проходим сквозь «заслон» из трех амбалов, как один из них останавливает Рому:

— Вы кто такие? — оглядывает он нас. Я пропускаю удары своего сердца, но чувствую, что Рома ободряюще прижимает меня к себе и спокойным голосом отвечает:

— Туристы, — смотрит он открыто на мужчину. Тот окидывает своим взглядом наш рюкзак и то, в чем мы одеты.

— А не поздновато-то для похода, — кивает он не меня.